Да какая она слепая! Та самая баба с лисьей мордой, просто темные очки надела да лицо шарфом замотала, вот Надежда ее и не узнала.
– А что им было от тебя нужно? – спросила Надежда Николаевна, уже зная ответ.
– Они хотели отобрать у меня вещи Германа Карловича. И забрали все, кроме трости… Но похоже, что именно она им и была особенно нужна.
– Трость? При чем тут трость? – недоверчиво переспросила Надежда и задумалась: «Они ведь искали серьгу…»
– Дело в том, что Герман Карлович на какое-то время пришел в себя и сказал, чтобы я непременно забрал эту трость. Что это очень важно. И я действительно кое-что в ней нашел… Под набалдашником оказался тайник, и вот что в нем было…
С этими словами он положил перед Надеждой лист тонкой, пожелтевшей от времени бумаги, покрытый витиеватыми, красиво выписанными буквами.
В первый момент Надежда подумала, что перед ней снова древний армянский алфавит, но, приглядевшись, поняла, что текст написан на немецком, но не обычным латинским шрифтом, а готическим.
– Да, это все усложняет… – протянула она. – Если бы это был обычный немецкий шрифт, мы перевели бы текст с помощью компьютерной программы, но эти буквы компьютер не разберет…
– Тут, правда, на обратной стороне еще кое-что написано по-немецки, да и почерк далеко не такой красивый, так что я уже перевел. – Илья достал из кармана листок с переводом и прочитал: – «Милостивый государь, герр Зауэр! С прискорбием сообщаю, что известная Вам особа скончалась от скоротечной чахотки менее чем через месяц после свадьбы, так что передать ей Ваше письмо не представилось возможным. Также я не посчитал возможным отдать это письмо ее батюшке, господину К. Посему возвращаю его Вам с искренними извинениями за то, что не смог выполнить Ваше поручение. Преданный Вам и всегда готовый к услу-гам М. Б.». Вот так! – добавил Илья, прикладывая перевод к немецкому письму. – Надо понимать, что текст на лицевой стороне – это и есть то самое письмо господина Зауэра, которое по уважительной и печальной причине не дошло до некоей особы. Но прочесть само письмо мне, к сожалению, не удалось…
Надежда хотела что-то ответить, но тут к их столу, радостно улыбаясь, подошла удивительно высокая девица в широких брюках и длинном кашемировом свитере.
– Здрасте, Надежда Николаевна! Давненько не виделись!
– Какими судьбами! – проговорила Надежда, не слишком обрадовавшись. – Надо же, какая неожиданная встреча! Илья, познакомься – это моя знакомая, журналистка Лиля Путова. Лиля, это Илья, мой друг и… ювелир.
Лиля работала в нескольких городских изданиях. Коллеги переделали ее имя и фамилию и называли не иначе как Лилипутовой, что звучало забавно, учитывая почти двухметровый рост журналистки. Надежда познакомилась с Лилей во время одного из своих самодеятельных расследований. Тогда они неплохо поработали вместе, во всяком случае, обе остались довольны[2].
– Очень приятно! – Лиля улыбнулась Илье. – Вы позволите?
– Садись! – вздохнула Надежда.
К Лиле она относилась неплохо, но ее профессия настораживала. Надежда Николаевна ужасно боялась, что про ее расследования узнает муж. И тогда… ой, лучше не думать, что тогда будет. Сан Саныч неоднократно брал со своей авантюристки-жены честное-пречестное слово, что она не станет ввязываться ни в какие криминальные истории.
Надежда слово давала, но по прошествии некоторого времени тихонько брала обратно и тщательно следила, чтобы до мужа ничего не дошло. Однако, как известно, Петербург – город маленький, так что кое-какие слухи все-таки поползли по знакомым, и Надежда была вынуждена утроить бдительность. Поэтому встрече с Лилей она не обрадовалась.
– А я тут сижу, пью кофе – и вдруг вижу вас, Надежда Николаевна! Ну, думаю, это судьба… – затараторила Лиля. – Что у вас новенького?
Надежда подняла глаза и все поняла: Лилька подошла к ней не просто так, она что-то учуяла. Ну да, эти журналисты вечно рыщут по городу в поисках интересного материала, и Лилька прекрасно знала, что сможет кое-чем поживиться у Надежды.
Впрочем, и Путова могла быть Надежде полезна. «Ладно, придется сотрудничать», – подумала Надежда Николаевна и подхватила разговор:
– Как кстати я тебя встретила. На ловца, как говорится, и зверь бежит! Ты ведь, Лилечка, оканчивала немецкую школу, следовательно, по-немецки читаешь?
– Ну да, – Лиля насторожилась. – А в чем дело?
– Тебе, наверное, не составит труда прочесть эту записку? – в голосе Надежды зазвучали льстивые нотки, и она придвинула девушке пожелтевший листок с готическим текстом.