Щенсный неожиданно рассмеялся, и капитан, успокоенный, поехал к профессору. Вернулся, правда, часа через три, но с миной победителя. Майор упредил его, констатировав:
— Маруш знает Пасовского.
— Еще как! — Кренглевский сел за стол, достал сигареты. — Они уже пару лет вместе играют в бридж. Но это не все. Профессор вспомнил, что во время одной из карточных встреч шел разговор о его премии. В тот вечер там был и Пасовский. Совершенно точно. Маруш сообщил всей компании, что доллары уже получил. Конечно, никого из пятерки игроков профессор не подозревает, но фамилии этих людей он мне назвал.
Щенсный смотрел на товарища и улыбался. Потом сказал:
— Туше. У тебя все задатки Мегрэ.
— Что значит — туше?
— Ты победил меня. Один-ноль в твою пользу. Я не верил, что этот налет может иметь что-то общее с нашим делом. Хотя нам еще далеко до того, чтобы что-то поставить в вину Пасовскому.
Вальдемар Козик выдал Оператора. Сделал он это не столько из зависти (я, мол, сижу, пусть и он не разгуливает на свободе), сколько из расчета. В свое время рыжий вор крутился возле его жены, и она была к нему благосклонна. Мандолина очень боялся, что тот поселится у него на квартире и будет пользоваться всем, включая жену Козика.
Потому и выдал. Отпечатки пальцев, оставленные в квартире Уража, по заключению эксперта отдела криминалистики, были относительно свежими, четкими. Это произошло потому, что Оператор оказался последним клиентом скупщика перед его исчезновением. Отпечатки же пальцев рыжего не фигурировали в дактилоскопической картотеке, чем он втайне очень гордился.
Захваченный врасплох на рассвете в своей квартире, Оператор крайне удивился и без скандала дал вывести себя на улицу. В управлении, внимательно приглядевшись к майору Щенсному и подумав над своей судьбой, он решил говорить правду. Точнее, минимум правды, необходимый для того, чтобы не подорвать у властей свой авторитет.
— Фамилия?
— Дариуш Торовский.
— Кличка?
— Не имею, — ответил он вежливо.
— Чем вы занимаетесь?
— Выращиваю канареек.
Щенсный посмотрел на него, покачал головой:
— И где же вы их выращиваете?
— В настоящее время у меня только одна, остальных я продал. А эта дома. Я как раз собирался докупить самку.
— Вы знаете Якуба Уража?
— Конечно. Он купил у меня парочку. Я принес ему… кажется, недели две назад.
— Ураж тоже занимается канарейками?
— Извините, нет. Это инвалид на пенсии. Впрочем, я его мало знаю.
Оператор сидел спокойно, но лицо его заметно напряглось. Рыжеволосый не знал, почему его привезли в управление. Услышав фамилию Уража, он встревожился, поняв, что скупщик на чем-то попался. Но был уверен, что милиции ни за что не найти потайного местечка, где он, знаменитый Оператор, прячет награбленное добро. Вместе с тем он не знал, что об этом тайнике известно Козику: Мандолине когда-то удалось подсмотреть, а это он умел делать профессионально.
Итак, Щенсный вел неторопливую беседу о канарейках, ожидая результатов обыска. Наконец в комнату вошли Кренглевский и еще один офицер из Праги. Капитан обменялся многозначительным взглядом со Щенсным, а потом положил на стол коричневый портфель. Оператор взглянул на него, залился краской и отчаянно завертелся на стуле.
— До сих пор мы говорили о канарейках, — сказал майор, — но нам следует побеседовать о более важных вещах. Итак, Дариуш Торовский, кличка Оператор. Участвовал совместно с Новаком и Кулецким в ограблении ювелирного магазина на Маршалковской. Посмотрим, что в этом портфеле.
— Это не мой портфель! — возразил рыжеволосый.
— Разве? Вы ведь живете один, не правда ли? Портфель был спрятан в тайнике под полом, там специально проделано отверстие, — сказал Кренглевский. — Это место было искусно замаскировано ковриком. Признаюсь, можно было долго искать и не найти. Но если кто-то живет на первом этаже, иногда взгляд со стороны может кое-что подметить.
Щенсный высыпал на стол содержимое портфеля: несколько золотых браслетов, колец, двое часов известной заграничной фирмы и великолепное ожерелье с бриллиантами.
— Я получил это в наследство от бабки, — заявил Оператор.
— Неужели? Вы ведь сказали, что портфель не ваш.
— Мой. Я спрятал драгоценности, чтобы до них не добрались воры. Бабка была родом из семьи Любомирских[27].
Кренглевский поперхнулся, закашлялся и на время вышел из комнаты. Майор же прищурил и без того узкие черные глаза и сказал:
— Поздравляю с такой родней. Между прочим, ваша бабка со стороны отца звалась… — он посмотрел в записки, — Грушецкой, а со стороны матери — Барановской. Но не в этом дело.