— Вы имеете в виду Россию? — спросил достаточно догадливый Пинч.
Гесс ответил:
— Я имею в виду Россию...
А затем добавил:
— Именно поэтому фюрер хочет предложить англичанам изменить ход событий и объединиться — разумеется, объединиться против России...
Сообщение Пинча достаточно красноречиво. Оно свидетельствует, что замысел Гесса вытекал из тех самых военно-политических — точнее, антикоммунистических соображений, которые вдохновляли Гитлера в 1938 — 1940 годах. Как видно, Гессу было поручено предпринять последнюю попытку создания единой общеевропейской коалиции. Другое дело, что в своем авантюризме ни Гитлер, ни сам Гесс не могли понять, насколько несбыточна такая комбинация. Как всегда у них отсутствовало чувство реального. Но разве это могло их остановить?
Как же Гесс выполнил свою задачу? Из предыдущего повествования мы знаем, что еще в 1940 году профессор Хаусхофер занялся установлением контактов в Англии, — это подтверждено документами. Впрочем, об этом рассказывает в своих записках и Гюнше. По его словам, «в конце января 1941 года Гесс доверительно рассказал Пинчу, что он по решению Гитлера намерен лететь в Англию, чтобы довести до конца переговоры, начатые в августе 1940 года. Со слов Гесса Пинчу было известно, что в августе 1940 года по инициативе герцога Бедфордского и других английских влиятельных политиков в Женеве состоялась встреча английских уполномоченных с немецким профессором Альбрехтом Хаусхофером, посланным Гессом в Женеву для предварительных переговоров с англичанами. Во время этих контактов немецкой стороне дали понять, что Англия готова начать мирные переговоры с Германией. Предварительным условием англичане выставили расторжение пакта о ненападении, заключенного в 1939 году между Германией и Советской Россией. Гесс сказал Пинчу, что Гитлер и он согласны были выполнить это условие англичан, но Гитлер хотел отложить начало конкретных переговоров с Англией до занятия Балкан. Смысл разговора Гесса с Пинчем сводился к тому, что политика Германии в то время была направлена на подготовку войны против Советской России».
Это сообщение, сделанное Гюнше в своих записках (они, как мы знаем, писались в плену), удивительным образом совпадает с документами, которые были опубликованы в послевоенное время в Англии и ФРГ, но не были известны Гюнше. Документы эти показывают, что профессор Хаусхофер предпринял зондажи через известного нам швейцарского политика Карла Буркхардта, имевшего хорошие связи в Лондоне. Буркхардт исполнил просьбу Хаусхофера и сообщил в апреле 1941 года о следующих условиях, которые в определенных английских кругах считались возможными для «компромисса»:
Англия объявит «номинальными» свои интересы в Восточной Европе (кроме Греции);
Англия будет считать нужным «восстановление системы государств» в Западной Европе;
колониальный вопрос может быть решен в плане возврата старых немецких колоний[365].
Хаусхофер доложил об этих условиях Гессу и Гитлеру, а затем 28 апреля 1941 года сям встретился с Буркхардтом в Женеве, 3 мая Гесс имел последнюю беседу с Гитлером. Итак, приготовления были не столь малыми, как это сейчас пытаются изобразить...
Гесс очутился в Англии вечером 10 мая. И добрался он туда не без осложнений: он не смог приземлиться и выпрыгнул с парашютом, повредив ногу. 11 мая утром к нему доставили герцога Гамильтона, которому он изложил в самых общих чертах смысл своей миссии и которого попросил послать телеграмму в Цюрих по условному адресу. Вслед за этим Гесса посетил бывший советник английского посольства в Берлине сэр Айвон Киркпатрик, который удостоверил личность Гесса и услышал от него более подробные «комментарии» к полету, включая предложение об англо-германском соглашении на базе раздела мировых сфер влияния. Киркпатрик имел три беседы с Гессом — 13, 14 и 15 мая. Казалось бы, англичанам стало все ясно, включая заявление Гесса о том, что «Германия намерена предъявить России определенные требования, которые должны быть удовлетворены либо путем переговоров, либо в результате войны». Именно так доложил своему правительству о беседе с Гессом Киркпатрик.
Что же, однако, произошло? Если исходить из логики военной ситуации (Англия и Германия находились во вражеских политических и военных лагерях, причем Англия в те дни уже знала, что война вскоре будет расширена за счет нападения на СССР), то, конечно, притязания Гесса должны были быть немедленно отвергнуты, а он сам подлежал заключению в лагерь для военнопленных. Какой, действительно, мог быть разговор с соучастником всех самых кровавых преступлений гитлеровской клики, соавтором злодейских нацистских планов? Но мы, к сожалению, уже знаем, что в некоторых случаях буржуазные политики забывают о логике. Они забыли о ней в Мюнхене, забыли в сентябре 1939 года, в мае 1940 года. И вот шел май 1941 года...