«Штаб оперативного руководства желает распространить дезинформационную акцию на русского военного атташе»[373].
Запись краткая и не совсем понятная. Понять ее помог мне вице-адмирал Михаил Александрович Воронцов, который в 1941 году являлся советским военно-морским атташе в Берлине. Он рассказал:
— Как-то весной 1941 года меня пригласили и начальнику штаба германских военно-морских сил адмиралу Шнивинду. Уже сам по себе факт приглашения выглядел несколько необычным, ибо к этому времени советско-германские отношения были довольно натянутыми и с германской стороны можно было ощутить холодок. Шнивинд начал разговор на неожиданную тему: он стал распространяться о перспективах войны в Индийском и Тихом океанах, о предстоящих там действиях. Вслед за этим он пустился выражать сочувствие советским военно-морским силам, которые не имеют промежуточных баз на коммуникациях между Черноморским и Тихоокеанским флотами и заключил недвусмысленным намеком: «Не нужны ли, мол, советскому флоту базы в Сингапуре?»
Признаться, подобные речи звучали весьма необычно в устах Шнивинда — тем более что к указанному времени мы уже располагали сведениями, что немцы сосредоточивали силы отнюдь не на Тихом океане, а на советской границе. Разумеется, я выслушал Шнивинда. Когда я заметил, что не имею полномочий обсуждать этот вопрос, он попросил меня обязательно сообщить о разговоре в Москву...
Итак, немецкое командование всеми силами старалось отвлечь внимание Советского Союза от сосредоточения ударных сил вермахта на своих восточных границах. Беседа Шнивинда с Воронцовым была лишь одной деталью. В духе предписаний упоминавшейся выше директивы ОКВ о мерах по дезинформации и германскому послу в Москве графу Шуленбургу были даны указания ссылаться на то, что Германия, готовясь к вторжению на Британские острова, выводит войска на отдых. Далее, немецким предприятиям, которые выполняли советские заказы, были даны инструкции свернуть их выполнение, однако предписывалось как можно дольше «оттянуть» уведомление об этом советских властей.
Опасения Геббельса о том, что «наши замыслы в отношении России постепенно раскрывают», имели свой резон. Так, в своем капитальном труде «Стратегия Гитлера» западногерманский историк Андреас Хильгрубер сообщает о следующем любопытном эпизоде. После того как 5 мая 1941 года И. В. Сталин выступил на приеме выпускников военных академий, немецкое посольство в Москве проявило большой интерес к этой речи — тем более что официальный отчет, опубликованный в «Правде», был очень скуп. Тогда на помощь послу пришел корреспондент немецкого информационного бюро в Москве г-н Шюле.
Он заверил, что располагает аутентичным текстом упомянутого выступления, который и был направлен в качестве официального доклада посольства в Берлин. Согласно информации Шюле, И. В. Сталин в этой речи делал особый упор на советско-германском пакте о ненападении и подчеркивал, что Советский Союз не ожидает никаких агрессивных действий со стороны Германии. Этот доклад был принят к сведению в Берлине — по всей видимости, с большим удовлетворением[374].
Однако информация Шюле была неправильна: в действительности И. В. Сталин говорил совсем о другом. Я имел случай беседовать с генералом Федором Ефимовичем Боковым, который в то время являлся начальником Военно-политической академии имени Ленина и присутствовал на приеме в Кремле. Боков сохранил довольно подробные записи высказываний И. В. Сталина. В них говорится, что И. В. Сталин предупреждал офицеров и генералов Красной Армии о том, что обстановка очень напряженная и что в самом скором времени возможно нападение на СССР И. В. Сталин говорил, что противником в будущей войне будет Германия. Вся его речь была посвящена необходимости повышения бдительности и боеготовности соединений Красной Армии.
Видный советский историк генерал-лейтенант П. А. Жилин в своей книге «Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз» пишет: «Все, кто присутствовал 5 мая 1941 года в Большом Кремлевском дворце на торжественном собрании, посвященном выпуску командиров, окончивших военные академии, помнят выступление на нем И. В. Сталина, говорившего о чрезвычайной сложности международной обстановки, о том, что возможны всякие неожиданности. Он призывал военных повысить бдительность, усилить боеготовность войск, держать порох сухим. Речь И. В. Сталина продолжалась около 40 минут. Тогда он довольно определенно заявил, что с Германией воевать придется»[375].
375
П. Жилин, Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз, М., 1966, стр. 223 — 224.