Уже перед второй мировой войной военные теоретики почти единодушно считали, что миновало время, когда можно было одной битвой выиграть всю кампанию. Характер войн изменился вместе с характером общества. Изменилась глубина тыла, увеличился объем людских масс, втягиваемых в войны. Наконец, когда речь шла о нападении на социалистическое государство, можно было наверняка предположить, что это новое общество будет защищаться не на жизнь, а на смерть. Но германский генералитет был глух к урокам, преподносимым всем ходам истории, не способен был подняться над собственными заблуждениями.
Тени прошлого не хотят добровольно уходить туда, где им определено место. Так, Эдвин Двингер, который 4 августа 1941 года так и не попал в Москву, имел гораздо больший успех у американских оккупационных властей. В своей книге «12 разговоров», которую я цитировал выше, Двингер вспоминает, что после краха нацизма он немедленно и не без успеха установил контакт с разведчиками американской армии, в частности с начальникам разведки при генерале Паттоне полковникам Снайдером и капитаном Рэйбером. Американцы не только внимательно слушали рассуждения эсэсовца Двингера, но и поручили ему составление ряда меморандумов по поводу возможных направлений американской оккупационной политики в Германии и — более того! — по поводу будущей американской политики в отношении Советского Союза. Так, мистер Рэйбер, ознакомившийся с концепциями Двингера, сказал ему:
— Вы всегда делали лишь одно: боролись против коммунизма в его государственной форме. Антикоммунизм — это мировоззрение, а его разделяют и в Америке...
А полковник Снайдер даже предложил Двингеру стать «советником по русским делам» — но на этот раз не при Гиммлере в Москве, а в отделе «психологической войны» штаба американских экспедиционных войск в Европе[397]. Кстати, Двингер был далеко не единственным нацистским «экспертом», который предложил свои услуги американцам. Примерно в то же время это сделал генерал Рейнхард Гелен — начальник военной разведки немецкого генштаба, который прихватил с собой архивы своего ведомства, действовавшего против Советского Союза. О своих американских друзьях стали вспоминать и те крупнейшие немецкие банкиры и промышленники, которые сделали ставку на США, как на главную опору германского империализма. Так рождался опасный вариант антикоммунизма второй половины ХХ века — симбиоз идеологии нацизма и американской реакции.
Те, кто не желает учиться на уроках истории, опасны не только сами по себе. Пользуясь своими огромными возможностями в подвластном им западном мире, они мешают сделать правильные выводы новому поколению, которое хотело бы узнать правду о прошлом и настоящем. В этом отношении иногда приходится буквально диву даваться. Других слов не подберешь, читая иные документы. Вот, например, так называемая «Информация для войск» — регулярный бюллетень, издаваемый ведомством федерального министра обороны ФРГ и содержащий основные установки по идеологическому воспитанию личного состава бундесвера, некую квинтэссенция, которой должны вдохновляться генералы, офицеры и солдаты западногерманских вооруженных сил. В одном из номеров бюллетеня (за октябрь 1969 года) руководство министерства обороны решило дать своим подчиненным инструктаж по вопросам, связанным с прошлым и настоящим советских вооруженных сил. С этой целью в очередную «Информацию для войск» была включена работа, принадлежавшая перу военного обозревателя американской газеты «НьюИорк таймс» Хэнсона У. Болдуина[398]. Разумеется, в этой работе был также раздел, посвященный военным действиям на советскогерманском фронте и анализу стратегии советского командования. Г.;ать такой обзор — намерение вообщето похвальное, если учесть, что в основном на западногерманском рынке военноисторической литературы фигурируют мемуары битых гитлеровских генералов.
Однако от Хэнсона Болдуина американский и западногерманский читатель узнал мало нового. Например, ему преподносился в качестве первоочередного тезис о том, что победа советских вооруженных сил во второй мировой войне была лишь результатом их численного превосходства. Так, Болдуин рассуждает о том, что «до Сталинградской битвы военное командование [Советского Союза. — Л. Б.] ничем не отличалось, а его успехи были результатом исключительно численного превосходства». Конечно, только с иронией можно отнестись к этому утверждению, которое единым махом зачеркивает героическое сопротивление советских войск агрессору в течение лета — осени 1941 года, — того полного напряженности периода, когда, не обладая превосходством, они практически сорвали осуществление стратегического плана «Барбаросса», столь тщательно разработанного Гитлером и его генералами. Если верить Болдуину, то не было ни сражения под Ленинградом, ни контрнаступление под Ельней, наконец, не было великой битвы под Москвой. Кстати, не трудно догадаться, почему г-н Болдуин вычеркивает сражение под Москвой из истории второй мировой войны. Он делает это потому, что советские вооруженные силы здесь добились блестящей победы, отнюдь не обладая численным перевесом над противником. А раз это не соответствует концепции завзятого антикоммуниста Болдуина, то битвы как бы вовсе и не было!