Как обращаться с политической властью после ее завоевания? Еще сказать нельзя. Возможно, завоевание нового экспортного пространства; возможно, — это куда лучше — завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его безжалостная германизация»[44].
Итак, это было заявлено 3 февраля 1933 года. Старинная мудрость гласит: скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Даже бесцеремонные нацистские политики понимали, что в 1933 году им было еще не время устремляться на Советский Союз. Агрессию нужно было тщательно подготовить, и именно этим занималась гитлеровская Германия все последующие годы.
История планирования и осуществления агрессии стала после Нюрнбергского процесса достаточно хорошо известной: ремилитаризация Рейнской области, аншлюс Австрии, захват Чехословакии, Мемеля и, наконец, официальное начало войны в Европе 1 сентября 1939 года. Нас же в данном случае интересует ее главный аспект — подготовка агрессии против СССР. Имея в виду именно этот аспект, мы снова зададимся вопросом: имела ли место здесь импровизация? Ни в коем случае. В одном из документов, который был представлен Гитлеру в 1937 году, военный министр генерал Вернер фон Бломберг писал, что вермахт должен быть постоянно готовым к войне, чтобы «быть в состоянии использовать для войны создавшиеся благоприятные политические возможности»[45]. В соответствии с этим соображением Бломберг предлагал пять вариантов войны:
первый вариант — война на два фронта с центром тяжести на Западе;
второй вариант — война на два фронта с центром тяжести на Востоке;
третий вариант — вторжение в Австрию;
четвертый вариант — военные операции в Испании; пятый вариант — комбинация первого и второго вариантов с учетом совместных операций против Англии, Польши и Литвы.
Как видим, место для импровизации едва ли оставалось. В директиве Бломберга были очерчены внешние рамки возможностей гитлеровской Германии. И именно с этими рамками считался Гитлер, когда 5 ноября 1937 года он созвал совещание высших представителей государства и вооруженных сил — для того, чтобы поставить вопрос о выработке конкретного плана войны. Как мы знаем из документа, который получил название протокола Хоссбаха[46], на этом совещании было решено, что война должна начаться ни в коем случае не позже 1943 года, а по возможности раньше. Было определено, что дальнейшая политика Германии не может осуществляться мирными средствами, а должна быть переведена на рельсы насилия.
От совещания 1937 года до первого акта агрессии прошло совсем немного времени. В 1938 году состоялся аншлюс Австрии. Аншлюс Австрии, а затем захват Судетской области явились прелюдией к открытым боям второй мировой войны — и будущему нападению на Советский Союз. Именно на базе этих актов «скрытой агрессии» Гитлер разрабатывал свои дальнейшие планы. Разъясняя смысл планов генштаба, тогдашний главнокомандующий сухопутными силами генерал-полковник барон Вернер фон Фрич писал: «Как континентальная держава, мы должны одержать окончательную победу на суше... Целью немецкой победы могут быть завоевания на Востоке»[47].
Это было в 1937 году. А в 1938 году ближайший подручный Гиммлера Рейнгард Гейдрих, являвшийся одной из самых зловещих фигур третьего рейха, в разговоре со своим доверенным лицом сказал: «Воля фюрера освободить Россию от коммунистического режима. Война с Советской Россией — решенное дело...»[48].
Наконец, по свидетельству гросс-адмирала Редера, Гитлер давно «вынашивал мысль раз и навсегда разделаться с Россией... Как-то в 1937 или 1938 году он высказался, что собирается ликвидировать Россию...»[49]. Таким образом, практически с самого начала планирования второй мировой войны идея похода против Советского Союза была кардинальной для фюрера, и иначе не могло быть.
Но вот загвоздка: война с СССР была «делом решенным», а Гитлер начал не с России, а с Польши. «Решенное дело» ждало до 1941 года. Почему? Этот вопрос имеет принципиальное значение. Может быть, прав Хойзингер, и план «Барбаросса» имел для Гитлера второстепенное значение?
Если ставить вопрос формально, то надо начинать с географии. В 1938 году Германия не имела общей границы с Советским Союзом. Ее отделяли от него Чехословакия и Польша. Восточная Пруссия — форпост немецкой агрессии — упиралась в прибалтийские буржуазные республики. Но, пожалуй, не это обстоятельство смущало руководителей третьего рейха. В принципе они считали возможным преодоление этого барьера политическими средствами. Долголетний флирт с панской Польшей и попытки сговориться с Англией — покровительницей лимитрофов — свидетельствуют о том, что подобные планы серьезно принимались Берлином в расчет.
44
„Der Nationalsozialismus 1933 — 1945 in Dokumenten", Frankfurt am Main, 1957, S. 180 ff.
45
„Sein Kampf. Niirnberger Dokumente" (далее: „Sein Kampf..."), Hrag v. Р. de Mendelssohn, Hamburg, 1946, S.20.
47
W. Gorlitz, Generalfeldrnarschall Keitel — Verbrecher oder Of-fizier? (далее: Keitel...), Gottingen, 1961, S. 128.