В той же беседе (она состоялась 22 августа 1939 года) он так объяснял рождение плана второй мировой войны:
«Мне было ясно, что конфликт с Польшей наступит рано или поздно. Я решился на него уже весной, но думал, что сначала обращусь против Запада, а только затем — против Востока. Но очередность нельзя установить заранее... Мой пакт с Польшей был заключен только для выигрыша времени. А затем, милостивые государи, с Россией случится то, что я проделаю в качестве образца С Польшей!»[63]
Или в беседе с Кейтелем:
«Наши интересы состоят в следующем: обеспечить этот район [Польшу. — Л. Б.] в качестве выдвинутого вперед плацдарма, который может быть использован в военном отношении и для сосредоточения...»[64].
Миновали времена, когда Геринг обещал Пилсудскому совместный марш на Украину. Собственно говоря, Германия уже выжала из польского антикоммунизма все, что ей было нужно. Панская Польша в 20е — 30е годы исправно исполняла роль «бастиона Запада» против Советской страны — участвовала во всех антисоветских провокациях и по мере сил осуществляла их сама. Так, в 1938 году польский посол в Вашингтоне граф Потоцкий предлагал создать блок, «который охранял бы восточные границы Германии и наблюдал за тем, чтобы СССР не мог прийти на помощь Чехословакии и Франции в случае нападения Германии на эти государства»[65].
Эту идею в свое время предлагал Польше Герман Геринг во время своих пресловутых охотничьих поездок в Беловежскую пущу, и она нашла благодатную почву. Как-то польский министр иностранных дел Юзеф Бек уверял румынского министра иностранных дел Грегора Гафенку, что «Гитлер понимает опасность большевистской угрозы, с которой он всегда боролся... Это главная проблема... Германии, по сравнению с которой другие являются второстепенными»[66]. Увы, это говорилось на том этапе, когда «главной проблемой» для Германии стало нападение на Польшу. А Гитлер продолжал умело спекулировать на антикоммунизме Бека. Не случайно он сказал ему 5 января 1939 года: «Каждая польская дивизия, борющаяся против России, соответственно сберегает одну германскую дивизию»[67].
Какой цинизм — говорить это, когда уже готовилась операция «Вайс» — нападение на Польшу! Но еще больший цинизм проявлял Юзеф Бек, когда, ослепленный своим антикоммунизмом, он отказывался от всех разумных шагов по защите национальных интересов Польши. В мае 1939 года Польша отвергла советское предложение заключить пакт о взаимной помощи. Но польские реакционеры жестоко ошибались, когда предполагали, что этим заслужат милость берлинской рейхсканцелярии. Там уже давно решили, что Польша нужна Германии не как союзница, а как рабыня.
B немецких военных планах, направленных против Польши, имелось два элемента. Первый элемент — экспансионистские устремления, связанные с традициями «Дранг нах Остен» и аппетитами остэльбских юнкеров и силезских магнатов. Но был и второй элемент: Гитлер и его ближайшее окружение рассматривали Польшу не только как объект захвата, но и как очередную ступень своей агрессии. В подтверждение можно сослаться, например, на состоявшийся летом 1939 года разговор между итальянским министром иностранных дел графом Галеаццо Чиано и Иоахимом фон Риббентропом:
— Вам нужен Данциг или коридор? — спросил Чиано, желая осведомиться, каковы цели Германии и что ей нужно от Польши.
— Данциг? Нет. Теперь нет. Нам нужна война, — ответил Риббентроп[68].
То же самое сказал Гитлер 23 мая:
— Речь идет не о Данциге. Дело для нас идет о расширении жизненного пространства на Востоке и обеспечении продовольственного снабжения, а также о решении прибалтийской проблемы... В Европе нет, видно, других возможностей...[69]
Иными словами, Гитлер разъяснял, что Польша — лишь первый шаг, за которым последуют другие.
На рубеже мира и войны
Период от Мюнхена до осени 1939 года, безусловно, принадлежит к числу самых напряженных и трагических в истории ХХ века. Не случайно он до сегодняшнего дня привлекает внимание историков, политиков, публицистов.
Не было другой страны, руководители которой так ясно видели бы угрозу миру со стороны Гитлера, как Советский Союз. С момента пожара в рейхстаге государственные и партийные деятели СССР предупреждали всех: Гитлер угрожает миру! Они повторяли это в дни боев в Испании, в дни Мюнхена, в самом преддверии войны. Достаточно обратиться к материалам XVIII съезда Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), происходившего в марте 1939 года, чтобы в этом убедиться.
68
М. Freund, Geschichte des 2. Weltkrieges in Dokumenten, Bd. III, Freiburg, 1956, S. 26 — 27.
69
Н. А. Jacobsen, 1939 — 1945. Der zweite Weltkrieg in Chronik- und Dokumenten, Darmstadt, 1961, S. 93.