Чтобы сделать наглядным все своеобразие политической ситуации того периода, я хочу обратиться лишь к одному — вполне конкретному — эпизоду острой дипломатической борьбы — к военным переговорам между СССР, Англией и Францией, происходившим в августе 1939 года. Это лишь один эпизод, один этап. Но в нем, как мы увидим, отразилось все напряжение тех памятных дней.
Выше отмечались главные этапы упорной борьбы советской дипломатии за коллективную безопасность, против гитлеровской агрессии. Теперь, после 23 июля — дня, когда СССР предложил начать военные переговоры с целью организации отпора агрессору, — Англия и Франция были вынуждены согласиться на советское предложение. Советскую военную миссию возглавил К. Е. Ворошилов, английскую — адмирал Дракс, французскую — генерал Думенк.
Переговоры начались 12 августа 1939 года в Москве. Мы предпримем их «историческую реконструкцию» — благо протоколы находятся в нашем распоряжении[79]. Но знать протоколы — этого еще мало. Дипломатические, переговоры в известной мере можно уподобить встречному бою. Они развертываются, как правило, неожиданно, поскольку ни один из сражающихся не знает, какие силы и на каком направлении введет другой участник боя. Но когда мы «реконструируем» бой, то можем сказать: силы были таковы, замыслы сторон — таковы. Поэтому к публикации протокола я добавляю специфические средства «исторической реконструкции»: свидетельства очевидцев и документы, определившие позиции сторон. Причем это документы, которые тогда, в 1939 году, были неизвестны.
Посмотрим, что получится. Итак, будем двигаться от одного дня к другому. Дней было семь.
СЕМЬ ДНЕЙ В АВГУСТЕ. Глава 3.
День первый: протокол
Первое заседание началось в 11.30 утра 12 августа 1939 года. После решения процедурных вопросов члены миссий приступили к обсуждению существа дела:
«...Маршал К. Е. Ворошилов. Формальности все окончены. Мы могли бы приступить сейчас к обсуждению вопросов по существу. Но мне кажется вполне естественным, [что], прежде чем приступить к обсуждению по существу интересующих нас вопросов, следует взаимно ознакомить друг друга с письменными полномочиями о предмете тех вопросов, по которым мы здесь будем вести разговоры. Я предъявляю мой и моих товарищей мандат на ведение переговоров и подписание военной конвенции, если мы окончательно договоримся по интересующим нас вопросам. Прошу вас, г-н адмирал Дракс, и вас, г-н генерал Думенк, ознакомить нас с вашими полномочиями и предъявить свои мандаты. Предлагаю все письменные полномочия, какие имеются, перевести на языки миссий. Читаю свой мандат по-русски.
Маршал К. Е. Ворошилов зачитывает текст своего полномочия, после чего текст переводится на французский и английский языки.
Ген. Думенк предъявляет свой мандат.
Адм. Дракс заявляет, что он не имеет письменного полномочия; он уполномочен вести только переговоры, но не подписывать пакта (конвенции).
На вторичный вопрос маршала К. Е. Ворошилова, имеются ли у адмирала Дракса какие-либо письменные полномочия, адмирал Дракс заявляет, [что] он предполагает, что его полномочия английским посольством доведены до сведения советской миссии, но письменных полномочий у него нет. В случае надобности он это полномочие в письменном виде может предъявить в возможно короткий срок.
Маршал К. Е. Ворошилов. Я полагаю, вы отлично понимаете, что мы не сомневаемся в том, что вы представляете интересы ваших стран, в частности, английская миссия представляет здесь английскую армию, флот и воздушные силы, а французская миссия — французскую армию, флот и воздушные силы. Но полномочия, по-моему, необходимы в письменном виде для того, чтобы взаимно было видно, в каких пределах вы уполномочены вести переговоры, каких вопросов вы можете касаться, «о каких пределов вы можете обсуждать эти вопросы и чем эти переговоры могут окончиться. Наши полномочия, как вы видели, всеобъемлющи. Мы можем вести переговоры по вопросам организации обороны Англии, Франции и СССР от агрессивных стран Европы, и мы можем подписать военную конвенцию. Ваши полномочия, изложенные на словах, мне не совсем ясны. Во всяком случае, мне кажется, что этот вопрос не праздный — он в самом начале определяет и порядок и форму наших переговоров.
Адм. Дракс заявляет, что советская миссия находится в преимущественных условиях, так как имеет возможность непосредственно сноситься со своим правительством. Далее адмирал Дракс заявляет, что если бы было удобным перенести переговоры в Лондон, то он имел бы все полномочия, но ввиду дальности расстояния от Лондона он не может подписать конвенцию без того, чтобы эту конвенцию не видело его правительство.