Вот еще один пункт:
«Вести переговоры весьма медленно. Миссия должна соблюдать наибольшую сдержанность там, где [высказываемые ею] соображения способны раскрыть франко-британские намерения. Раскрытие русским в начале переговоров технических деталей, касающихся нашего вооружения, не представляется возможным, а обмен мнениями относительно увеличения подготовки — если его нельзя избежать совсем — должен быть ограничен общими местами на начальной стадии переговоров... Равным образом рекомендуется не заключать пока никаких соглашений об обмене сведениями по вопросам экономической стратегии в отношении Германии и Италии»[84].
«Британское правительство, — говорилось также в директиве, — не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нам руки при любых обстоятельствах».
Наконец, в директиве содержался пункт, который определял линию Англии в вопросе, имевшем исключительную важность. Он гласил:
«Если русские предложат, чтобы английское и французское правительства обратились к Польше, Румынии или прибалтийским государствам с предложениями, влекущими за собой сотрудничество с советским правительством или русским генеральным штабом, делегация не должна брать на себя каких-либо обязательств, а должна обращаться в Лондон»[85].
Запомним этот пункт, — это поможет нам лучше разобраться в смысле позиции западных делегаций. Заодно отметим, что директива вести переговоры «весьма медленно» интерпретировалась вполне определенно: по сведениям американского посольства, их надлежало продолжать до 1 октября.
Наконец, в директивах, которые получили английские делегаты, была еще одна особенность. Хотя формально английская и французская миссии имели раздельные инструкции своих правительств, им предписывалось действовать как одной миссии. В частности, в первом же пункте инструкции, которую получили англичане, указывалось на необходимость того, «чтобы две миссии работали, как единая делегация, хотя они не называется так». Следовательно, предположение, высказанное Николаем Герасимовичем Кузнецовым, оказалось полностью обоснованным: ведущую роль действительно играли английские представители.
Итак, Дракс ясно представлял себе все, чего ему не надо было делать. Когда английский посол в Москве Сидс ознакомился с этой инструкцией, он написал Галифаксу:
«При таких условиях я полагаю, что военные переговоры едва ли приведут к каким-либо результатам за исключением того, что они еще раз возбудят подозрение русских и подкрепят их убеждение в нашей неискренности... и нежелании заключить конкретное и определенное согла шение...»[86].
Очевидно, Сидс был прав. И еще больше был прав ,руководитель советской делегации К. Е. Ворошилов, который, с самого начала почувствовав тонус английского поведения, поставил перед Драксом вполне определенный вопрос о полномочиях. Конечно, К. Е. Ворошилов не знал текста инструкции, которой располагал Дракс. Но он почувствовал внутреннюю неискренность английской стороны!
Иногда утверждают, что Советский Союз не имел оснований проявлять придирчивость в формальных вопросах о полномочиях. Но разве это были формальные вопросы? Прежде всего говорил за себя состав западных делегаций. Теоретически говоря, Советский Союз мог бы и не выдвигать столь солидный состав своих представителей. Ведь переговоры проходили в Москве и любой из советских представителей мог быстро снестись со своим правительством. Тем не менее советская сторона сочла необходимым подчеркнуть свое серьезное отношение к переговорам, делегировав на них самых видных военных деятелей.
Что же касается английской стороны, то о ней этого нельзя было сказать ни в коем случае. Не случайно Иван Михайлович Майский, который являлся в то время послом в Англии и прекрасно знал всех сколько-нибудь значительных английских деятелей, никогда не слыхал имени отставного адмирала Дракса, бывшего коменданта Портсмутской крепости, носившего почетное, но чисто официальное звание адъютанта короля по морским делам. Более того: когда Майский передал английскому правительству просьбу, чтобы английскую делегацию возглавил начальник генерального штаба лорд Горт, то иа это последовал отрицательный ответ. Вместе с Драксом были маршал авиации Чарльз Бернет и генера-лмайор Хейвуд. Французская миссия была более солидной: ее глава генерал Думенк являлся членом Высшего военного совета, авиацию представлял генерал Вален, флот — капитан Вийом. Но учитывая, что решающее слово фактически принадлежало английской делегации, назначение Дракса было более чем показательным.