Чему было удивляться? Например, английский посол в Москве Сидс ничему не удивлялся. Он телеграфировал из Москвы в Лондон о том, что вопрос, поставленный Ворошиловым, «касается фундаментальной проблемы, от которой зависит успех или провал военных переговоров и которая лежала в основе всех наших трудностей с первого дня политических переговоров. Речь идет о такой проблеме: как достичь приемлемого соглашения с Советским Союзом в условиях, когда соседи России упорствуют в своего рода политике бойкота, от которой они откажутся... когда будет поздно»[99].
Что и говорить, у Англии были умные и прозорливые дипломаты. Но не они решали.
Собственно говоря, в Лондоне и Париже в июле-августе 1939 года понимали неизбежность вопроса.
20 июля 1939 года Стрэнг писал Галифаксу из Москвы о том, что предпосылкой завершения переговоров должна быть «договоренность, например, между Советским Союзом и Польшей о том, что Советский Союз будет иметь право прохода». 25 июля Галифакс писал Сидсу: «Близость военных переговоров делает необходимым выяснение позиции Польши» [100], а в инструкциях Драксу английское правительство заведомо исходило из того, что этот вопрос делегация не должна решать, а должна уйти от него!
Много лет спустя столь солидный авторитет, как тот же Стрэнг, признавал, что «было вполне естественным для Советского правительства испрашивать согласие на транзит своих войск»[101]. Но то, что казалось естественным для людей со здравым смыслом, никак не могли понять люди, ослепленные антикоммунизмом. Ни Бек, ни Чемберлен с Галифаксом не хотели никого слушать не хотели даже слушать французов, которые в этом вопросе были значительно разумнее. Думенк настаивал на том, чтобы оказать давление на Варшаву, но его усилия оказались тщетными.
Итак, ответа на кардинальный вопрос все не было.
День четвертый: протокол
Адмирал Дракс (председательствующий). Объявляю заседание открытым.
После того как мы на вчерашнем заседании получили заявление советской военной миссии, мы передали его нашим правительствам и в настоящее время ожидаем ответа. Мы счастливы, что советская миссия в ожидании этого ответа сочла возможным продолжить работу нашего совещания...
Маршал К. Е. Ворошилов. Советская военная миссия принимает к сведению заявление г-на председателя адмирала Дракса о том, что английская и французская миссии передали своим правительствам наши вопросы и ожидают ответа на них. Я считаю возможным теперь приступить к изложению наших планов и прошу г-на председателя разрешить предоставить слово начальнику Генерального штаба Красной Армии командарму 1го ранга члену нашей миссии Б. М. Шапошникову.
Адм. Дракс. Прошу.
Командарм Б. М. Шапошников. На предыдущих заседаниях военных миссий мы заслушали [план] развертывания французской армии на западе. Согласно просьбе военных миссий Англии и Франции, по поручению военной миссии СССР, я излагаю план развертывания вооруженных сил СССР на его западных границах.
Против агрессии в Европе Красная Армия в европейской части СССР развертывает и выставляет на фронт:
120 пехотных дивизий, 16 кавалерийских дивизий, 5000 тяжелых орудий (сюда входят и пушки и гаубицы), 9 — 10 тыс. танков, от 5 до 5,5 тыс. боевых самолетов (без вспомогательной авиации), т. е. бомбардировщиков и истребителей.
В это число не входят войсковые части укрепленных районов, части противовоздушной обороны, части охраны побережья, запасные части, отрабатывающие пополнения (депо), и части тыла.
Не распространяясь в подробностях об организации Красной Армии, скажу коротко: стрелковая пехотная дивизия состоит из 3 стрелковых полков и 2 артиллерийских полков. Численность дивизии военного времени19 000 человек.