2) Сырье и приобретение сырья для Германии.
3) Промышленные рынки.
4) Урегулирование проблем международной задолженности.
5) Взаимное финансовое содействие.
Под этим сэр Гораций Вильсон понимал санирование Германией восточной и юго-восточной Европы...
...Конечной целью, к которой стремится г-н Вильсон, является широчайшая англо-германская договоренность по всем важным вопросам, как это первоначально предусматривал фюрер. Тем самым, по его мнению, были бы подняты и разрешены вопросы столь большого значения, что восточные проблемы, зашедшие в тупик, как Данциг и Польша, отошли бы на задний план и потеряли бы свое значение. Сэр Гораций Вильсон определенно сказал гну Вольтату, что заключение пакта о ненападении дало бы Англии возможность освободиться от обязательств в отношении Польши. Таким образом, польская проблема утратила бы значительную долю своей остроты»[127].
Это изложение планов Вильсона, сделанное аккуратным Дирксеном, позволяет констатировать, что «послемюнхенская программа», излагавшаяся Вильсоном Хессе, не только осталась в силе, но и приобрела совершенно определенные очертания. Правда, на этот раз Вильсону не удалось остаться в тени: его июльские беседы с Вольтатом и Хадсоном не остались секретом для английской общественности. Сведения о них проникли в печать (очевидно, не без участия политических противников Вильсона). Ряд видных журналистов, в том числе Вернон Бартлет и Гордон Леннокс, выступили с резкими критическими статьями, не без оснований обвиняя Вильсона и Хадсона в попытках сговора с немцами. Поднялся скандал. Сначала Вильсон пытался отрицать факт переговоров, затем стал ссылаться на то, что встреча состоялась не по его инициативе. Очень забеспокоилось по поводу переговоров и французское посольство. Все это в значительной мере спутало карты сэра Горация.
Заволновались и в Берлине. 31 июля в адрес Дирксена пошла шифрованная телеграмма следующего содержания:
«Прошу немедленно телеграфировать содержание политических переговоров, которые министериаль-директор Вольтат вел при последнем своем посещении Лондона, в особенности отчет о совещаниях Вольтата с Вами, так как он сообщает, что вел политические переговоры по согласованию с послом.
Риббентроп»[128].
Дирксен немедленно ответил, сославшись на свои предыдущие донесения (выдержку из них мы приводили). Он подчеркнул, что расценивает поведение Вильсона как согласующееся с «тенденциями конструктивной политики в здешних правительственных кругах»[129]. Тут же в адрес Дирксена из Берлина полетела еще одна телеграмма, подписанная статс-секретарем Вайцзекером:
«Вольтат по возвращении в Берлин сделал доклад о своей беседе с сэром Горацием Вильсоном. Этот доклад был передан генерал-фельдмаршалом Герингом рейхсминистру иностранных дел. Он содержит предложение Вильсона о широком англо-германском сотрудничестве, иначе говоря, о соглашении политического, военного и экономического характера. Эти предложения рассматриваются, по-видимому, английской стороной как официальный зондаж. Вольтат, очевидно, не задал Вильсону напрашивавшийся вопрос, предполагают ли эти предложения одновременный отказ от связанных с политикой окружения переговоров, в особенности с Москвой. Как уже указано в предыдущей телеграмме, рейхсминистр иностранных дел просит сообщить по телеграфу о содержании переговоров с Вольтатом, а также о Вашем отношении к ним»[130].
Почему же в Берлине поднялся такой переполох? Очевидно, не только потому, что доклад Вольтата попал не к Риббентропу, а к его сопернику Герингу, который наверняка не упустил возможности отправиться немедленно к фюреру и похвастаться своим дипломатическим успехом. Нет, это было, конечно же, сопровождающим обстоятельством. Главным же, безусловно, было то, что в Берлине понимали исключительный характер предложений Вильсона.
Напомним, что переписка между Берлином и германским посольством в Лондоне разгорелась уже в тот момент, когда было известно о предстоящих советско-франко-английских военных переговорах. Не случайно в телеграмме Вайцзекера прямо указывается, что логическим продолжением идей Вильсона должен быть отказ Англии от тройственных переговоров. Предложение Вильсона о «широком англо-германском сотрудничестве» открывало перед Гитлером исключительные перспективы. Во-первых, оно давало ему возможность убедиться в том, что Лондон не стремится достигнуть соглашения с Советским Союзом, и спекулировать на этом. Во-вторых, предложение Вильсона открывало перед Гитлером перспективу того желанного англо-германского союза, о котором он мечтал многие годы.