«О своих отношениях с каудильо генерал высказался в том смысле, что Франко относится к нему с ревностью, в том числе и потому, что глава государства думает, что он, Муньос Грандес, находится в особо интимном и доверительном отношении к фюреру».
Дальнейшие высказывания Муньоса Грандеса были настолько недружелюбными по отношению к каудильо, что Мольтке испугался и поспешил заверить генерала в своей лояльности к Франко. Однако этот разговор стал предметом оживленной переписки — тем более что в апреле 1943 года Муньос Грандес пригласил к себе немецкого военного атташе и заявил, что он хочет принять меры для улучшения германо-испанских отношений. Этот разговор вызвал новый поток переписки, в ходе которой высказывались самые откровенные предложения сделать ставку на Муньоса Грандеса — против Франко[206].
Мы знаем, что все эти планы ни к чему не привели — развитие событий на Восточном фронте отбило у Берлина охоту заниматься всякого рода интригами в Испании. Но этот эпизод — один из многих в цепи «коалиционных нежностей», которыми обменивался Гитлер со своими союзниками. Своих союзников венгров фюрер считал никудышными вояками, хотя и добивался их посылки на фронт; о румынах говорил, что им нельзя доверять, а Финляндию, которой клялся в верности, втихомолку собирался включить в состав Великогерманской империи. Гитлеру платили той же монетой.
Союзы, построенные на дележе награбленного, никогда не бывают сердечными. Но почти всегда в них имеется некий «медовый месяц» — период, когда добычи еще нет, а она только предполагается. Шкура неубитого медведя имеет волшебное свойство: она неудержимо влечет к себе. Поэтому было бы вредной аберрацией видеть в истории антикоминтерновского блока только ссоры и дрязги.
При всем своем политическом цинизме (или, скорее, благодаря ему) Адольф Гитлер, его генеральный штаб и все, кто стоял за ними, понимали, что для успеха «Барбароссы» Германии нужны будут союзники. Андреас Хильгрубер не без иронии констатирует, что Германия начала свой «крестовый поход против большевизма» совсем не в той коалиции, которую собиралась создать. Во-первых, Гитлер не заполучил на свою сторону Англию, о союзе с которой мечтал с 1925 года. Польша, которую Геринг когда-то собирался с делать главной опорой антисоветской политики в Восточной Европе, оказалась не союзником, а первой жертвой агрессора. Тройку прибалтийских государств, режимы в которых мало чем отличались от нацистского, в 1940 году пришлось списать в счет «убытков» германской дипломатии. Швецию и Турцию не удалось вывести из нейтрального положения. ,Даже Франко, всем обязанный Гитлеру, не пошел на открытое вступление в войну, ограничившись поддержкой втихомолку...
Мы позволим себе вкратце определить состояние той коалиции, на которую могла опираться Германия, начиная войну против Советского Союза.
1. Италия.
Теоретической основой германо-итальянского блока был так называемый «Стальной пакт», заключенный в мае 1939 года и предусматривавший совместные военные действия двух государств Европы. Спустя некоторое время «Стальной пакт» был расширен: 27 сентября 1940 года было подписано военное соглашение в рамках антикоминтерновского блока (Италия, Германия, Япония).
Когда 31 января 1939 года японский посол генерал Осима посетил Гиммлера, то последний, излагая в своем дневнике содержание состоявшейся беседы, записал следующее: «Мы обсудили заключение договора, предназначенного для дальнейшей консолидации треугольника — Германия, Италия, Япония и придания ему законченной формы. Он также сказал мне, что вместе с германской контрразведкой проводит меры, рассчитанные на долгое время вперед. Цель этих мер — расчленение России, которое должно начаться с Кавказа и Украины. Однако эта система станет действенной только в случае войны»[207].
И вот этот случай подходил, система «становилась действенной». Если перелистать переписку Муссолини с Гитлером, то можно установить, как систематически дуче подстрекал Гитлера к началу войны против Советского Союза. Даже в то время, когда Гитлер не был еще готов к этой самой главной своей операции, Муссолини советовал ему поскорее расправиться с большевизмом.