Начнем с вопроса об источниках финансирования той или иной партии в условиях веймарской Германии. Даже если исходить из общеизвестного факта, что нацистской партии удалось в конечном счете получить голоса 14 миллионов избирателей, то любой человек, знакомый с механизмом буржуазной парламентской демократии, поставит перед собой вопрос о финансовых источниках подобного успеха. Далее, любой человек, имеющий представление о том, чего стоит содержание постоянных военизированных сил, спросит: откуда брались деньги на многосоттысячные штурмовые и охранные отряды Гитлера?
Вопросы финансирования, несомненно, ставили перед собой также Гитлер и другие руководители тогда еще малочисленной партии, которая начинала свою борьбу за власть: ведь в эту борьбу за власть нацистская партия включалась в условиях, когда основные средства немецких фирм шли на финансирование ведущих парламентских партий буржуазии — немецкой национальной партии или немецкой католической партии центра. Все это было так. Но тем не менее — или именно поэтому с самых первых шагов нацизма его руководители ориентировались на крупных «доброхотных деятелей». Списки же «доброхотных деятелей», вносивших пожертвования в фонд гитлеровской партии НСДАП, читаются как регистры крупнейших фирм тогдашней Германии.
Однако в отношениях между этими фирмами и гитлеровской партией были свои тонкости. Прежде всего: если в истории гитлеризма что-либо и маскировалось с предельным усердием, то именно его связи с финансовым и промышленным капиталом. Началась эта маскировка давно — и первым ее проявлением было то, что Гитлер вошел в политическую жизнь Германии не с парадного хода, не по ковровой дорожке. Это, как ни странно, оказалось очень кстати. Постепенно стала складываться легенда о «человеке из самых низов», чуть ли не с нар ночлежки. Как писал видный западногерманский социолог Эрих Нольте, хозяином Европы стал «человек из притона»[16].
Яо нет легенд, которые остались бы неразоблаченными. Лопнула и легенда о Гитлере как «человеке из низов». Очередной удар ей невольно нанес западногерманский историк Вернер Мазер, автор вышедшей в 1965 году книги «Ранняя история национал-социализма»[17]. Мазер решил заняться молодыми годами Адольфа Гитлера и, в частности, исследовать знаменитые венские ночлежки, которые неизменно присутствуют во всех биографиях фюрера. Вот одна из них — на венской улице Мельдеман-штрассе, 27. Оказывается, это была вовсе не ночлежка, а весьма дорогой пансион. Другая ночлежка — в Мейдлинге. Но сюда Гитлер попал не из-за недостатка средств, а для того, чтобы укрыться... от воинской повинности. Все остальные адреса — пансионы и респектабельные меблированные комнаты.
Вслед за этим Мазер доказал, что молодой венский художник располагал приличными денежными средствами, в результате чего возникал образ Гитлера — «нормального», заурядного мелкого буржуа. Кстати, Мазер подчеркивал, что семья Гитлера была вполне состоятельной и вполне буржуазной. Недаром один из рецензентов книги Мазера писал: «В его [Гитлера. — Л. Б.] карьере было совсем не столь необычным, как это раньше предполагали, что перед ним открылись двери рейхсвера и промышленников. Ведь он был респектабельным молодым буржуа...»[18]. Конечно, от «респектабельного буржуа Гитлера» еще далеко до рурского монополиста Гуго Стиннеса. Но, пожалуй, ближе, чем от «люмпен-пролетария Гитлера», каким его иногда рисовали некоторые буржуазные авторы.
Не подлежит сомнению, что если бы Гитлер не смог на первых порах обеспечить себе сколько-нибудь значительную финансовую поддержку, то его партия так бы и не выбралась из прокуренных мюнхенских пивных. Тем самым определяется и роль того «первоначального толчка», который был дан нацистскому движению со стороны немецкого финансового и промышленного мира.