Нет и не может быть абсолютно точной статистики, касающейся результатов политики геноцида, проводившейся нацистами в Европе, — ведь счет шел на миллионы. Только потери Советского Союза составили 20 миллионов человек! Но нужно иметь в виду, что миллион складывается из тысяч, тысячи — из сотен, а сотни — из единиц. Все это надо было организовать, предусмотреть, создать настоящую индустрию уничтожения.
Идя от общего к частному, мы как бы теряем масштаб. Когда пытаются представить всю пирамиду гитлеровской политики истребления народов, обычно начинают с Гитлера или с Гиммлера, с совещания на Ванзее, с цитат из Гейдриха. Но у пирамиды бывает не только верхушка — она начинается с основания. Мало отдать приказ о сооружении концлагерей. Для них нужно найти место, спроектировать все сооружения, построить их, подготовить персонал. Только тогда в ворота, украшенные назидательным девизом «Каждому — свое», могут вкатываться эшелоны с Востока, везущие тех, кто предназначен для уничтожения или для рабского труда.
Передо мной лежит папка документов, связанных с постройкой одного из гитлеровских лагерей уничтожения — Бухенвальда. Бухенвальд мало чем отличался от Освенцима. У Освенцима был свой филиал — Моновиц, где заключенные работали на предприятиях химического концерна, а у Бухенвальда был филиал — Нойштасфурт, где заключенные трудились на подземных авиационных заводах.
Все было очень обыкновенно. Строительная группа при командовании ВВС, которой было поручено обеспечить подземные заводы рабочей силой, получила указания построить небольшой, совсем небольшой и очень обыкновенный концлагерь. Нашелся и архитекторстроитель, который взял в руки карандаш и создал вполне пристойный проект лагеря и бараков, в которых должны были жить заключенные. Спланирован был и барак для эсэсовцев, самый обыкновенный: высота 3,35 метра, ширина — 8,14. Ведь даже барак подлежит проектированию. А проект подлежит визированию. Виза стоит на документе и по сей день: «Любке»***. гтпе Аденпузра, и затем был президентов западногерманского государства (до 1969 года).
Архитекторы строят для того, чтобы люди жили, а авторы проектов зданий концлагерей строили для того, чтобы люди умирали. Они являлись маленькими, но в то же время необходимыми шестеренками той гигантской машины смерти, которая была организована третьим рейхом.
Итак, пирамиду надо было построить. Те, кто пытается говорить о нападении на Советский Союз как об импровизации, забывают, что лучший контраргумент против их утверждений предоставил сам Гитлер. Не могло быть импровизацией уничтожение целых народов. Все это было заранее обдумано, подготовлено и спланировано.
Как строилась пирамида
«Антикоммунизм — вот основная глупость нашей эпохи», — эти слова Томаса Манна, сказанные много лет назад, сохраняют свою значимость и сегодня. Но великий немецкий гуманист, очевидно, не мог предвидеть, что на определенной стадии глупость станет преступлением. Фашизм довел антикоммунизм до своей абсолютной формы: сделал его заранее обдуманной системой антигуманизма. В этой форме, официально закрепленной на правах государственной доктрины, антикоммунизм просуществовал 12 лет. Именно он стал той основой, на которую опирались все античеловеческие планы, ставшие составной частью операции «Барбаросса».
30 марта 1941 года Гитлер решил просветить руководителей вермахта о подлинных целях нацизма. С этой целью было созвано совещание. Гальдер, аккуратный как всегда, записал слова Гитлера:
«Борьба двух идеологий... Речь может идти только о борьбе на уничтожение»[274].
И дальше:
«Борьба с Россией. Уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции. Надо воспрепятствовать тому, чтобы появилась новая интеллигенция»[275].
Это указание фюрера, смысл которого не допускал двух толкований, генеральный штаб пропустил через свой механизм, как любое другое. Ему было безразлично, чем заниматься: планом разборки понтонных мостов или планом уничтожения коммунистической идеологии. Задание было получено, и вскоре появилась соответствующая инструкция.