Но чем объясняется сочетание в гитлеровской программе этих двух подлежащих уничтожению «объектов»: политических комиссаров и советской интеллигенции? Это сочетание глубоко коренилось в самой сущности нацистской идеологии.
Сначала об интеллигенции. Если можно найти такую идеологию, которая абсолютно отрицает всякую позитивную роль интеллигенции в историческом процессе, то таковой идеологией является нацистская. Однажды в беседе со своей свитой (это было 18 января 1943 года) Гитлер признался: «Какое счастье для правительства, когда люди не мыслят. Мышление должно состоять только в отдаче или исполнении приказа»[276].
С таким же упоением Геббельс любил повторять изречение: «Люди должны делать то, что мы им вложим в голову». Основная ставка нацизма делалась на то, чтобы околпачивать, одурманивать человека, заставить его забыть о своей человеческой сущности и покорно исполнять приказы, поступающие от фюрера Адольфа Гитлера и от фюреров самых различных рангов. Разумеется, для такого государства и для такого общества не нужна была интеллигенция.
Могут возразить: но ведь в гитлеровской Германии существовали и музыка, и кино, и литература, и даже философия. Однако это были всего лишь жалкие эрзацы. Да к тому же если немцам Гитлер и Геббельс и собирались разрешать штудировать философию (хотя бы нацистскую), слушать музыку (Вагнера) и созерцать тяжеловесную скульптуру (Тирака), то для народов оккупированных стран предполагалось сократить даже этот минимум, сведя его к обучению детей азбуке (разумеется, латинской), правилам сложения и вычитания, может быть, таблице умножения. Даже применительно к населению собственной страны Гитлер говорил: «Немецкое население не должно получать никакого образования. Если мы совершим эту ошибку, то сами посеем семена будущего сопротивления нашему господству. Конечно, надо оставить школы, за посещение которых они должны будут платить. Но учить там надо не больше, чем пониманию знаков уличного движения. По географии пусть они примерно знают, что столица империи зовется Берлином и каждый должен один раз в жизни там побывать...»[277].
Гитлер питал неистребимое отвращение к советской интеллигенции. Больше того: он ее боялся. Как он сам объяснял, необходимо «создать республики без сталинского духа. Интеллигенцию, которую создал Сталин, следует уничтожить. Уничтожить надо весь механизм руководства русского государства. В великорусском пространстве надо применять грубейшую силу. Идеологические узы еще недостаточно связывают русский народ. Как только будут устранены функционеры, эти узы распадутся»[278].
Рейхсфюрер СС Гиммлер в свою очередь интерпретировал идеи фюрера так: «Русские — это рабочий скот, у которого нет никакой культуры»[279]. Как видно, фюрер и рейхсфюрер СС несколько расходились во мнениях. Гиммлер полагал, что у русских ни культуры, ни интеллигенции нет и быть не может. Гитлер же был более предусмотрительным: «Дело идет о борьбе на уничтожение. Если мы этого не поймем, то сейчас разгромим врага, и через 30 лет перед нами снова предстанет коммунистический противник. А ведь мы ведем войну совсем не для того, чтобы консервировать противника!»[280]
В беседах с Борманом, а также со многими другими лицами из своей свиты Гитлер неоднократно возвращался к этой мысли и предупреждал: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы на покоренной русской территории появились культурные люди! Однажды Розенберг по неосторожности предложил открыть в Киеве университет, дабы воспитывать там кадры изменников для оккупационной администрации. Гитлер буквально вышел из себя и запретил ему предпринимать что-либо для развития украинской культуры.
Гитлер рассматривал советскую интеллигенцию как своего опасного врага. Еще больше он боялся советских политработников. Когда речь заходила о «комиссарах», то фюрер приходил в бешенство.
Сейчас восстановлена картина действий ОКВ при выполнении и этой воли политического руководства.3 марта 1941 года генерал Йодль дал своему штабу указание разработать приказ, который «сразу обезвредил бы большевистских главарей и комиссаров»[281]. 5 марта оберквартирмейстер Вагнер сообщил Йодлю, что по этому поводу есть соответствующие директивы Гиммлера[282]. Они были учтены, и 13 марта соответствующий приказ был готов[283]. Он содержал указание на то, что в «оперативном тылу сухопутных войск рейхсфюрер СС получает специальные полномочия для подготовки политического управления, вытекающие из указания фюрера об окончательном разрешении конфликта между двумя противоположными политическими системами».