Одна только мысль о том, как Софи роется в этих огромных корзинах – где вещи разделены даже не на размеры, а только «для мальчиков» и «для девочек», – вызывает у меня широкую ухмылку.
– Ой, лучше не напоминай мне про Бал святого Бенедикта, – стонет Пенелопа. – У меня пока нет ни пары, ни платья.
– Мама обещала заняться моим платьем, – влезает Ава. – А парня, уверена, найду к понедельнику.
– Соф, ты думаешь, Адриан пригласит тебя на бал? – спрашивает Пенелопа.
Софи закатывает глаза.
– Ну конечно. Не сомневаюсь, что после каникул у меня в шкафчике появится одна роза.
– Да брось, – фыркает Ава. – Зная Адриана, надо думать, что одной розочкой он не ограничится, а завалит тебя цветами.
Они наперебой рассуждают, какой еще широкий жест можно ожидать от Адриана – от умопомрачительных дизайнерских букетов до украшений в виде бриллиантовых роз.
Бал святого Бенедикта – мероприятие исключительно для старшеклассников Лайонсвуда (или тех, кого они решат пригласить). По традиции, если хочешь пригласить кого-то на бал, оставь розу в шкафчике.
Такие приглашения – фишка Лайонсвуда, по сути, то же, что и у других заведений, но с налетом аристократизма, к тому же без дурацких открыток.
Не сомневаюсь, что в понедельник с утра шкафчик Софи будет напоминать розарий, но не могу сказать, будет ли среди них роза от Адриана.
Еще год назад я посчитала бы их идеальной парой. Красавец и красавица, оба одного круга, наследники старых денег[5]. В параллельной вселенной они плодили бы кареглазых рыжих младенцев с кудряшками и врожденным чувством собственного превосходства.
Но сейчас я больше чем уверена, что тьмы, таящейся за обаятельной улыбкой Адриана, хватило бы, чтобы разорвать Софи Адамс на части и поглотить целиком.
И, будто почувствовав, что я о нем думаю, из-за угла выворачивает Адриан и пружинящей походкой идет по коридору. Толпа учеников расступается перед ним, как воды Красного моря, а сам он – о ужас – направляется прямиком ко мне.
Желудок неприятно сжимается – это ощущение в последнее время все чаще стало меня донимать.
Неужели он собирается объяснить, почему выбил мне отсрочку для сдачи эссе?
Но подойти не успевает – по пути его хватает Софи за рукав темно-синего пиджака.
– Адри!
Он смотрит на нее с высоты своего роста, и лишь на какую-то миллисекунду у него на лице мелькает раздражение, мгновенно сменяющееся дежурной улыбкой.
– Что такое, Соф?
Софи не замечает его раздражения – да и никто из окружающих его не видит, – но я начинаю различать трещины в его маске.
– Просто хотела встретиться с тобой до начала каникул, – щебечет она. – Ты так и не сказал, куда вы собираетесь ехать с семьей на каникулы. Только не говори, что снова в Дубай, – я же обзавидуюсь.
Он пожимает плечами.
– Нет, не в этот раз. Сейчас мама выбирает между особняком в Новом Орлеане и старинным таунхаусом в Нью-Йорке.
– О, звучит заманчиво. – Софи кокетливо хлопает ресницами. – Знаешь, если захочется чего-то поэкзотичнее, ты всегда можешь присоединиться ко мне в Париже.
– Спасибо, – вежливо, но твердо отшивает он. – Мать меня убьет, если нарушу ее планы совместного семейного отдыха.
Софи смеется, а пока она в него вцепилась, я пользуюсь моментом, чтобы незаметно затеряться и выскользнуть за дверь в толпе учеников, большинство из которых наверняка уже через час окажутся в самолетах и поездах.
Если как следует зажмуриться, можно представить, что кампус пуст и свободен от этой суеты на шесть дней.
Дождаться не могу.
Глава 14
Во вторник утром, когда сквозь темно-синие шторы пробиваются первые лучи солнца, просыпаюсь с твердой уверенностью, что ничто не сможет сегодня испортить мне хорошее настроение.
Никаких уроков.
Никаких мрачных мыслей о том, что мне грозит в будущем.
Никаких осуждающих взглядов, когда влезаю в старенькие спортивные штаны и худи – такой овер-сайз, что доходит до середины бедра и больше смахивает на платье.
И самое главное – рядом никаких убийц, которые ухмыляются и угрожают расправой.
Жизнь прекрасна, и, если бы у меня было лишних тридцать баксов, я бы купила одну из этих футболок с такой надписью и щеголяла в ней по кампусу, заявляя этот лозунг на весь мир.
Даже пять тысяч шагов до ближайшей кофейни, вопреки моим опасениям, нисколько не утомили. И никто на меня не пялится – разве что бариста, когда повторяет мой заказ. Я снова невидимка, какое счастье.
На обратном пути до кампуса осенний ветер пробирает даже через плотную ткань худи, но бумажный стаканчик с обжигающим черным кофе греет руки, и, кажется, это ничуть не хуже, чем в Париже, Дубае или в доме у озера.
5
Старые деньги