Он закатывает глаза.
– Удивительно, как человек, получивший стипендию в самой престижной школе мира, может быть таким недисциплинированным.
Поверь мне, все это я и без тебя знаю.
– Согласна, – киваю я. – Вот именно поэтому мне нужно идти и писать это эссе.
– Сегодня проведи день со мной, – повторяет он уже тверже.
Я выпрямляю спину.
– Я не могу.
– Проведи день со мной, – не сдается он. – Или я отменю твою отсрочку.
Я качаю головой.
– Ты не можешь отменить отсрочку, которую уже дал мне.
– Я пойду к Айяле и скажу что ты солгала, чтобы не делать домашку.
Я фыркаю, чувствуя, как подступает разочарование.
– Неужели без ультиматумов ты никак не можешь обойтись?
– Зачем, если так я получаю все, чего хочу? – Он делает шаг ко мне.
– Ты предпочитаешь манипулировать ситуацией, а не просить вежливо.
– Манипулировать. Убеждать. Какая разница, если результат один и тот же? – Еще один шаг. – И вежливо я уже просил.
– Разница есть. – Я вздергиваю подбородок вверх, чтобы посмотреть ему в глаза, но моя решимость уже тает.
Адриан сверлит меня взглядом. Ждет.
Я вздыхаю.
– Ладно. Хорошо, мы можем сегодня провести день вместе.
Он расплывается в самодовольной ухмылке, поворачивается и жестом манит меня за собой.
Я говорю себе, что делаю это только ради отсрочки. А не потому, что какая-то маленькая, микроскопическая часть меня, которой, возможно, понравился завтрак, хочет посмотреть, чем закончится сегодняшний день.
– Нет. Не-а. Ни за что. В жизни не соглашусь на такое.
– Почему нет?
– Думаю, причина очевидна. Я не собираюсь этого делать.
Разворачиваюсь, собираясь уходить, но Адриан кладет руки мне на плечи, сжимая, словно тисками.
– Ты мне доверяешь?
Я смотрю на него с таким удивлением, что кажется, будто брови взлетают до линии роста волос.
– Это что, вопрос с подвохом?
Адриан так и не убирает руки с моих плеч, удерживая на месте.
И одаривает меня ласковой улыбкой, которая почти срабатывает.
– Я тебя подстрахую. С тобой ничего не случится, поняла?
Сглатываю ком в горле.
– Это больше бы успокаивало, если бы исходило не от тебя. – Но даже если бы это сказал другой человек, я бы все равно на такое не согласилась.
В нескольких шагах мерцает хлорированная вода бассейна Лайонсвуда, которая выглядит как угодно, но только не гостеприимно. Если бы эта стоячая вода могла говорить, представляю, что бы она сказала: «Заходи. Сегодня отличный денек для того, чтобы утонуть».
– Нет, – повторяю я. – Ты не будешь учить меня плавать. Не так. И не в твоем присутствии.
Адриана, похоже, не впечатляет мой отказ.
– Ты получишь индивидуальное занятие от капитана сборной Лайонсвуда по плаванию и обладателя национального рекорда. Ты в надежных руках.
Я недоверчиво фыркаю.
– Правильно. В прошлый раз, когда я оказалась в этой воде, чуть не утонула. А твои «надежные» руки почти позволили этому случиться. Не хочу еще раз такое пережить. – Меня передергивает при воспоминании о том, как барахталась и не могла выплыть на поверхность, – как будто это было буквально вчера.
– На этот раз я не дам тебе утонуть. Обещаю, – заверяет меня Адриан. – Небольшой дискомфорт ради навыка на всю жизнь. Неужели у тебя никогда не было такого, что ты хотела поплавать, но не умела? Подумай, как ты могла бы покататься на волнах на каком-нибудь пляже, поплавать в бассейне, сплавиться по реке на каяке. И ты больше никогда не будешь бояться воды.
Мне хочется ответить, что это далеко не «небольшой дискомфорт», но против воли вспоминается школьная экскурсия в залив Мобил, когда одноклассники резвились на буги-бордах[6], а я сидела на песке, притворяясь, что мне интереснее искать ракушки, чем бултыхаться в воде.
Но это же Адриан.
Он может обещать что угодно, но я доверяю ему не больше, чем собственной способности отрастить жабры и научиться дышать под водой.
Я смотрю на бассейн – на ту самую прозрачную гладь воды, в которой чуть не закончилась моя жизнь.
Мне бы не хотелось, чтобы это когда-либо еще повторилось.
Когда перевожу взгляд на Адриана, он уже выжидающе смотрит на меня.
– Ладно. Согласна. Но с одним условием. Я буду учиться плавать только на мелководье. Не глубже полутора метров. Или даже меньше. – Он уже расплывается в торжествующей ухмылке, но я поднимаю палец вверх. – И если ты дашь мне утонуть, я до конца твоих дней буду преследовать тебя.