Если Адриан и услышал его слова, то виду не подал, и мы идем по темному пустому залу на свои места. Да и с чего бы ему обращать на это внимание? Уверена, у него отбоя нет от моделей и светских львиц. Никто в Лайонсвуде – и уж тем более не кто-то вроде Адриана – на меня и не посмотрел бы.
И да, я достаточно самокритична, чтобы признать: физически Адриан меня привлекает, но это только реакция тела. Всего лишь гормоны.
Потому что я скорее гадюку обниму, чем стану встречаться с Адрианом.
Мы прогуливаемся обратно в кампус пешком, и большую часть времени Адриан рассуждает о сюжете и посыле фильма, а я стараюсь кивать в тему, чтобы он поверил, что я хоть что-то соображаю.
– Мне показалось, что кадры с дальними планами слишком уж вычурные, но… – Он вдруг замолкает на полуслове, выуживает из кармана телефон и хмурится, глядя в экран.
– Все нормально? – спрашиваю я.
Адриан небрежно всучивает мне телефон – новенький айфон, разумеется последней модели.
Я осторожно беру его в руки и, увидев, что на экране, удивленно поднимаю брови.
– Это Софи. – Софи прислала селфи. Надутые губки, ресницы веером, а наманикюренные пальчики держат пару сережек в виде роз. И подпись под фото: «Как думаешь, мне пойдут? Осталось только найти повод их надеть».
– Дай угадаю. Это ее завуалированный способ спросить, пригласишь ли ты ее на танцы?
– Почти, – отвечает он с намеком на улыбку. – Это ее завуалированный способ попросить, чтобы перед танцами я купил ей эти сережки. И, независимо от моего ответа, она наверняка ожидает обнаружить их в своем шкафчике в понедельник утром.
Я снова перевожу взгляд на фото – сережки прекрасны, но наверняка баснословно дорогие, судя по размеру камня.
– А ты?
Не знаю почему, но внутри все сжимается от мысли, что Софи придет на Бал святого Бенедикта под руку с Адрианом, нацепив на уши эти розочки.
Уверена, я просто беспокоюсь. За нее. Она ведь понятия не имеет, насколько он опасен.
– А я не знаю. Как думаешь, стоит? – поддразнивает меня Адриан.
Я тереблю вылезшую из шва нитку.
– Э-э-э… Ну то есть… я не знаю. Кажется, ты очень нравишься Софи, и, наверное, она тебе тоже, так что…
– Софи не я нравлюсь, – перебивает он.
Я резко поворачиваю к нему голову.
– Мы об одной и той же Софи говорим?
Он закатывает глаза.
– Софи может думать, что я ей нравлюсь, но на самом деле ей нравлюсь не я, а то, что я из себя представляю. Перспективы, которые для нее открываются через меня. Что значил бы для ее семьи союз с такой, как моя.
– Понятно.
Под ногами шуршат опавшие листья.
Конечно, ей нравится не он сам, а то, что он может ей дать. Она, наверное, убежала бы, сверкая пятками, если бы узнала, какой он на самом деле.
– В таких, как Софи, – вообще в людях нашего круга – с раннего детства воспитывают умение заводить связи. Наши друзья, партнеры – они ценны ровно настолько, насколько полезны нашим семьям. Именно поэтому я для нее – наилучший вариант. Вряд ли Софи сможет сделать что-то такое, что может порадовать ее семью больше, чем брак со мной. Ну разве что исцеление от рака.
Мне почему-то становится жаль Софи. Возможно, потому что, несмотря на все мои разногласия с матерью, на меня такого давления никогда не оказывалось.
По сравнению с этим от меня гораздо меньше ожиданий.
– Ты так и не ответила на мой вопрос. – Голос Адриана прерывает мои размышления. – Как думаешь, пригласить ее? – И снова в его тоне появляется эта дразнящая нотка – которая заставляет подозревать, что он уже все для себя решил.
– Ну, это зависит от многого. Ты сам-то хочешь завести с ней связь? – Я делаю вид, что в этот момент мне нет дела до выражения его лица.
Адриан фыркает, будто оскорблен.
– Я тебя умоляю. У меня нет ни малейшего желания заводить с ней связи или приглашать ее на танцы.
Конечно, семья Софи – это «старые деньги» и никто против нашего брака возражать бы не стал, но… – Взгляд его темных глаз скользит по мне. – Думаю, сейчас ты уже поняла, что на людей мне плевать. И большинство людей… их присутствие или отсутствие для меня ничего не значат. В лучшем случае они – обязанность. В худшем – проблема, с которой надо разобраться.
Он не произносит этого вслух, но мне и так понятно.
Худший вариант – то, что случилось с Микки.
У меня куча вопросов, начиная с «Что натворил Микки, чтобы попасть во вторую категорию?» и заканчивая «Как мне избежать подобной участи?».
– К тому же, – продолжает Адриан, – мне глубоко плевать, найду ли я для себя подходящую партию, только чтобы порадовать семью. Мои амбиции простираются намного дальше, чем полгода провести на Санторини и спускать трастовый фонд, напиваясь узо[7].