– О черт. – Она делает паузу. – Все еще не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Что случилось?
– Операция, когда мне было восемнадцать. Могло быть и хуже. Киста могла лопнуть внутри меня, но не лопнула. Им пришлось удалить яичники…
– Как Лине Данэм?[41]
В некоторых случаях знаменитости являются примером, это ясно, но я не могу не закатить глаза от такого сравнения.
– Нет, это было другое. – Я качаю головой. – У меня все еще есть матка. Мне повезло.
Розмари грызет нижнюю губу. Другие девушки могут улыбаться с глазами, полными жалости, могут неловко отворачиваться от женщины, у которой никогда не будет выбора, но Розмари удается посмотреть на меня с необходимой долей сострадания.
– Это так трудно, Наоми. Мне очень жаль. Я понятия не имела, конечно, но я бы не заговорила об этом, если б…
– Не переживай, – отмахиваюсь я, хотя мне хочется, чтобы она переживала и удивлялась, пусть даже самую малость по сравнению с тем, как переживала и удивлялась я.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что тебе больше не нужно лгать. Надеюсь, ты знаешь, что можешь говорить со мной обо всем.
– Спасибо, но в будущем я бы предпочла написать об этом, если честно.
– Так проще, – соглашается Розмари. Когда приходит чек, я спешу заплатить за наши напитки, и она не протестует. – Давай вскоре еще пересечемся, – предлагает она, прежде чем мы расстаемся. – Ты отличный читатель.
– Взаимно, – от иронии и неизбежности этого в груди что-то сжимается.
В метро я включаю «Лох-Ломонд» группы «Ранриг» – пусть меня поглотит знакомая тоска. Когда Донни Манро напевает «Буду в Шотландии прежде тебя», я закрываю глаза.
Глава девятая
Накануне Дня святого Валентина я наблюдаю за несколькими незадачливыми мужчинами, сражающимися со стойкой для открыток.
– Я же говорила, – замечаю я Луне. – Ажиотаж тринадцатого.
Один из мужчин перестает крутить стойку и подходит к кассе. Пробив покупку, Луна поворачивается ко мне:
– Он купил две одинаковые открытки.
– Одна для жены, другая для любовницы.
Луна смеется:
– Натуралы – худшие парни. Ну, Калеб нормальный.
– От тебя это звучит как триумф. Кстати, что ты делаешь завтра? Есть планы? – Мне и впрямь любопытно, но я также рассчитываю на ответный вопрос.
– Умм, скорее всего, буду есть мороженое и смотреть «Клан Сопрано»… О! Я говорила тебе, что наконец-то встречаюсь с женщиной, которая держит магазин велосипедов внизу?
– Подожди, я думала, она замужем?
– Недавно развелась, – говорит Луна, поигрывая бровями. – Так что она зайдет ко мне посмотреть, как Тони будет приставать к своему психотерапевту. – Звонит телефон, и она отвечает совсем другим голосом: – «Лит-хаус», говорит Луна, чем я могу вам помочь? Ммм, да, конечно, сейчас посмотрю…
Я занята тем, что меняю музыку, которая сейчас играет в нашей акустической системе – каким-то образом к нам в плейлист «Спотифая» пробрался Майкл Бубле, что ж такое – в ожидании, пока Луна не повесит трубку и наконец не спросит о моих планах.
Впервые я затронула эту тему только вчера вечером. Калеб стоял у раковины спиной ко мне, споласкивая бокал с вином, а я сидела за кухонным столом, листая телефон.
– Я знаю, это клише и вроде как пошло, – сказала я в пространство между нами. – Но, в общем-то, День святого Валентина через два дня, и я подумала, может быть, ты хочешь отпраздновать?
Калеб выключил воду, повернулся и бросил на меня веселый, нежный взгляд.
– Конечно, почему бы и нет?
Я с облегчением предложила заглянуть в подпольный коктейль-бар в нескольких кварталах от моей квартиры.
– Отлично, давай попробуем попасть туда часов в пять, до того, как набежит толпа, – предлагает Калеб. – Я могу уйти с работы пораньше.
Эта маленькая уступка грела мне сердце. Настоящее свидание.
Когда я говорю об этом Луне, она закатывает глаза.
– Как романтично. Ты собираешься надеть красное или розовое? А он вставит розу в зубы?
– Успокойся, – прошу я. – Это что-то вроде антропологического исследования. Наблюдение за влюбленными особями в дикой природе.
Так оно и есть. В коктейль-бар мы приходим, выделяясь обычной одеждой. Вокруг нас мужчины неловко подтягивают галстуки, а женщины поправляют подолы своих мини-платьев. Тем не менее нам удается занять высокий столик вдоль стены. Я заказываю что-то непристойно фруктовое с большим количеством мяты, а Калеб – горячий тодди[42], как будто мы живем в совершенно разные времена года. За полтора часа мы выпиваем три коктейля по восемнадцать долларов (каждый) и говорим об обычных вещах, как будто это самый обычный день.
41
42