— Кэрридан… — словно очнувшись от сна, прошептала подавшаяся ко мне девушка.
— Близко не подходить, ничего не передавать, друг к другу не прикасаться! — разрушил идиллию суровый возглас дюжего пузана-надзирателя, что до сей поры незамеченный мной стоял у стенки с внушительного размера дубинкой в руке.
Пришлось нам остановиться, замереть и пожирать друг друга глазами с расстояния. Не слишком великого, надо признать, — всего-то два шага…
— Как ты? — неуверенно улыбнувшись, спросил я наконец у бледной-бледной, с темными кругами под глазами девушки.
— Ничего… — прошелестел в ответ ее негромкий голосок. И Энжель часто-часто заморгала, прогоняя подступающие слезы.
У меня аж сердце защемило. Я хотел ей сказать что-то ободряющее, но надзиратель неожиданно грубо сказал:
— Ваше время истекло!
Бесцеремонно ухватив девушку за предплечье, он потянул ее ко второй двери. Энжель не сопротивлялась… Только вывернулась так, чтобы до последнего момента видеть меня…
— Я вытащу тебя отсюда! Слышишь? Вытащу! — опомнился я.
Энжель трогательно-беззащитно улыбнулась мне в ответ сквозь наполнившие глаза слезы, прежде чем скрыться за дверью.
Стиснув от подступающей злости зубы, я вымелся из комнаты свиданий. И сразу наткнулся на пришедшего со мной ас-тарха.
— Я хочу немедленно забрать отсюда Энжель! — с ходу заявил я. — Кажется, когда-то вы упоминали о возможности выдать ее на поруки!
— Ну так об этом у нас с вами изначально был твердый уговор, еще когда вы пришли ко мне со своим авантюрным замыслом по вытаскиванию из Аквитании леди Энжель, — несколько удивленно взглянул на меня тьер Кован, явно не понимая, как я мог забыть такую важную вещь.
И я немедля одарил злым-презлым взглядом поганого беса, тотчас отведшего лукаво поблескивающие глазки. А ас-тарх меж тем, разведя руками, мягко произнес:
— Но выпустить ди Самери прямо сейчас никак нельзя… Хотя бы пару месяцев, а лучше с полгодика леди Энжель придется провести в заключении… Сугубо в воспитательных целях! А заодно чтобы она прониклась, так сказать, максимальной благодарностью к своему освободителю…
— Ваше императорское величество… — отвлек правителя от завтрака в кругу семьи негромкий возглас камердинера, неслышно подошедшего сзади.
— Да, Людвиг? — немедля отложил столовые приборы государь. И озабоченно спросил, подумав в первую очередь о самом неприятном: — Срочные вести с границы?..
— Нет, ваше величество, — покачав головой, успокоил его старый камердинер. — Всего лишь граф Туарди. Который испрашивает немедленной аудиенции…
— И что же заставило подняться в такую рань нашего известного соню — лайдекского градоначальника? — откровенно удивило такое известие властителя Империи. Но дожидаться ответа он не стал — махнул рукой, велев: — Проси его. Пусть сам расскажет. — И вернулся к прерванному завтраку.
— Ваше величество! — пылко начал буквально ворвавшийся в малую залу дородный мужчина в помпезном костюме, украшенном кружевами и рюшками. Обнаружив перед собой не только государя, но и всю его немалую семью, тотчас сбавил тон, продолжив трагическим тоном: — Ваше величество, нужно срочно что-то делать!..
— А что, собственно, случилось, граф? — осведомился император.
— Ди Стайни!.. — скривившись, как от зубной боли, выдохнул лайдекский градоначальник. И принялся жаловаться: — Ваше величество, мало того что последние три дня я занят исключительно тем, что, согласно вмененной обязанности, разбираюсь с валом поступивших прошений разрешить дуэль с данным рыцарем, так еще и это…
— Что «это»? — не понял государь.
— Ночные гонки на собачьих упряжках по центральным кварталам столицы! — собравшись с духом, выпалил градоначальник.
— Какие еще гонки?! — опешил император.
— Ночные! На собачьих упряжках! — утратив контроль над собой, вскричал граф. Вырвав из кармана какой-то измятый листок, он принялся тыкать в него пальцем: — Вот послушайте! Сбито шестнадцать фонарных столбов, пять каменных тумб для мелкого мусора, вытоптан малый сквер, повреждена ограда восьми усадьб, покусан патруль городской стражи, разбужено и поднято средь ночи более десяти тысяч горожан!..
— Но что за бред?! — возмутился государь. — Какие на собаках могут быть гонки?! И как ди Стайни в одиночку организовал такой переполох?!
— Он был не один! — возразил граф и тут же поправился: — То есть придумал-то все это, конечно, он, а остальные ему только помогали.