Сновидица не убегает от угрозы НЛО, даже когда замечает, что аппарат летит прямо на нее. В ходе этого столкновения первоначальная сферическая (или линзообразная) форма воспроизводится в очертаниях круглого глаза. Этот образ соответствует традиционному оку Божию, всевидящему, испытующему сердца людей, обнажающему истину и безжалостно высветляющему каждый уголок человеческой души. Это отражение постижения человеком полной реальности собственного бытия.
Глаз наполовину голубой, наполовину белый, подобно небосводу, где чистая синева сочетается с белизной облаков, затемняющих ее прозрачность. Психическая целостность, или самость, есть комбинация противоположностей. Без тени даже самость не обретет реальности. У всего на свете две стороны, светлая и темная; ср. дохристианское представление о Боге в Ветхом Завете, которое куда ближе к фактам религиозного опыта[54], чем концепция summum bonum[55], каковая опирается на шаткий фундамент простого силлогизма (privatio boni – лишение блага). Даже ревнитель веры Якоб Бёме[56] не мог избежать этого прозрения и красноречиво выразил его в своих «Сорока вопросах о душе»[57].
Каплеобразный НЛО, намекающий на текучую субстанцию, на своего рода «воду», уступает место круглой форме, которая не только видит, то есть излучает свет (согласно старому воззрению, свет тождественен зрению), но и посылает перед собой палящий зной. Сразу вспоминается невыносимое сияние лица Моисея, узревшего Господа[58], а также слова пророка Исаии: «Кто из нас может жить при огне пожирающем?»[59] и замечание Иисуса: «Кто близок ко Мне, тот близок к огню»[60].
В наши дни люди, испытавшие подобное, обратятся, скорее, к врачу или психиатру, чем к богослову. Ко мне не раз приходили за советом те, кто пугался собственных снов и видений. Они принимали эти сны за симптомы душевной болезни, быть может, за предвестников безумия, но на самом деле это были «сны, ниспосланные Богом» (somnia a Deo missa), подлинные и искренние религиозные переживания, посетившие неподготовленный, невежественный и глубоко предвзятый разум. Сегодня в этом отношении выбор невелик: все необычное может быть только патологией, ибо не реальность, а абстракция «среднестатистического» признается истиной в последней инстанции. Всякое чувство ценности подавляется в интересах узкого мышления и предвзятости. Неудивительно поэтому, что после встречи с НЛО наша пациентка очнулась в больнице с обожженным лицом. Сегодня это вполне обыденно.
Второй сон отличается от первого тем, что в нем раскрывается внутреннее отношение сновидицы к НЛО. «Тарелка» ее как бы помечает, не просто устремляет на нее «испытующий взгляд», но облучает магическим жаром (это отражение ее собственной внутренней аффективности). Огонь – символический аналог очень сильной эмоции или аффекта; в данном случае эмоция приходит совершенно неожиданно. Несмотря на свой понятный страх перед НЛО, сновидица не убегает, как если бы «тарелка» была полностью безвредна; но затем осознает, что аппарат способен излучать смертельный жар (такие утверждения часто встречаются в литературе об НЛО). Этот жар есть, повторюсь, проекция ее собственной нереализованной эмоции – чувства, которое усилилось до физического эффекта, но остается неузнанным. Даже лицо сновидицы изменилось (получило ожог). Вспоминается не только изменившееся лицо Моисея, но и лицо брата Клауса после ужасающего видения Бога[61]. Перед нами свидетельство «неизгладимого» опыта, следы которого зримы для окружающих, поскольку этот опыт привел к явному изменению личности. Психологически, конечно, такое событие предвещает лишь потенциальное изменение, которое сначала должно быть воспринято и усвоено сознанием. Вот почему брат Клаус считал необходимым тратить многие годы на утомительные исследования и размышления, пока не преуспел в постижении своего ужасающего видения как явления Святой Троицы, что вполне соответствовало духу того времени. Так он преобразовал опыт в целостное сознательное содержание, которое было для него интеллектуально и нравственно обязательным. Эту работу еще предстоит проделать нашей сновидице, заодно, может быть, со всеми теми, кто видит НЛО, грезит о них во сне или распространяет связанные с ними слухи.
Символы божественности совпадают с символами самости: с одной стороны, мы видим психологический опыт, обозначающий психическую целостность, а с другой – выражение представления о Боге. Речь не идет о том, чтобы наделить оба явления метафизическим тождеством; налицо эмпирическое тождество их образов, которые, как показывает наш сон, исходят из человеческой психики. Каковы метафизические условия подобия образов – этот вопрос, как и все трансцендентное, находится за пределами человеческого познания.
54
Ср.: «Говорил он громким голосом: убойтесь Бога и воздайте Ему славу, ибо наступил час суда Его, и поклонитесь Сотворившему небо и землю, и море и источники вод» (Откр. 14:7). –
56
Немецкий христианский мистик, обратился к философии под влиянием видений. –
57
См.: Vierzig Fragen von der Seelen rstand, Essentz, Wesen, Natur und Eigenschafft. –
61
См.: