Если рассматривать круглые блестящие объекты, возникающие в небе как видения, то едва ли можно избежать истолкования этих объектов как архетипических образов. Тогда они оказываются непроизвольными, автоматическими проекциями инстинктов; подобно любым другим психическим проявлениям или симптомам, их нельзя отвергать как бессмысленные и случайные. Любой, кто обладает необходимыми историческими и психологическими познаниями, скажет, что символы круга играли важную роль во все времена; в нашей области культуры, например, они символизировали не только душу, но и божественность. Старая поговорка гласит: «Deus est circulus cuius centrum est ubique, cuius circumferentia vero nusquam[34]». Бог в своем всеведении, всемогуществе и вездесущности (omniscientia, omnipotentia, omnipraesentia) есть символ целостности, en to pan (ἓν τὸ πᾶν), нечто круглое, полное и совершенное. Прозрения такого рода в традиции часто ассоциируются с огнем и светом. Значит, для Античности легко вообразить НЛО как «богов». Это поразительные проявления целостности, чья простая круглая форма отображает архетип самости, которая, как мы знаем из опыта, играет главную роль в объединении непримиримых противоположностей и потому лучше всего подходит для компенсации расщепленного сознания нашего века. Она занимает особое место среди архетипов, поскольку является прежде всего регулятором, упорядочивающим хаотические состояния, придает личности максимально возможное единство и целостность. Она создает образ Богочеловеческой личности, Первозданного Человека или Антропоса[35], chên-yên[36] (истинного или целостного человека), Илию, призывающего огонь с неба, возносящегося к небу на огненной колеснице[37] и выступающего предтечей Мессии. Вспомним еще догматизированную фигуру Христа, а также Хидра, или Зеленого[38], который тоже соответствует Илии: оба скитаются по земле, но второй есть человеческое олицетворение Аллаха.
Нынешняя ситуация в мире призвана – с небывалой остротой – пробудить надежду на некое сверхъестественное искупительное событие. Если эти надежды пока не смеют проявлять себя открыто, то просто потому, что никто из нас не укоренен в традициях минувших столетий настолько глубоко, чтобы считать вмешательство с небес само собой разумеющимся. Мы действительно далеко отошли от метафизических определений Средневековья – но все же не так далеко, чтобы окончательно распрощаться, исторически и психологически, со всякими метафизическими надеждами. Однако на сознательном уровне преобладает рационалистическое просвещение, которое ненавидит склонность к «оккультизму». Предпринимаются отчаянные усилия для «нового восстановления» христианской веры, но мы не можем вернуться к тому ограниченному мировоззрению, которое в прежние времена оставляло место для метафизического вмешательства. Мы также не в состоянии возродить подлинную христианскую веру в загробную жизнь или столь же христианскую надежду на неизбежный конец света, который окончательно покончит с прискорбной ошибкой Творения. Вера в этот мир и в силу человека, несмотря на уверения в обратном, стала практической – и до поры до времени неопровержимой – истиной.
Такое отношение подавляющего большинства людей к жизни создает наиболее благоприятную основу для проекции, то есть для проявлений бессознательного. Невзирая на рационалистическую критику, проекция выдвигается на передний план в облике символического слуха, сопровождаемого и подкрепляемого соответствующими видениями, и тем самым приводит в действие архетип, всегда выражавший порядок, избавление, спасение и целостность. Для нашего времени характерно, что архетип, в отличие от своих прежних проявлений, должен принять форму предмета, технологической конструкции, чтобы избежать одиозности мифологического олицетворения. Все, что выглядит технологичным, без труда воспринимается современным человеком. Возможность космических путешествий сделала непопулярную идею метафизического вмешательства гораздо более приемлемой. Мнимую «невесомость» НЛО воспринять, конечно, довольно затруднительно, однако наши физики уже открыли столько чудес вокруг! Почему бы более развитым обитателям звезд не обнаружить способ противодействия гравитации и не достичь скорости света (или еще более высокой)?
Ядерная физика породила в голове обывателя неуверенность в суждениях, намного превосходящую неопределенность суждений физиков, и придает достоверность многому из того, что еще совсем недавно показалось бы бессмысленным. Следовательно, НЛО можно легко рассматривать как чудо современной физики. Я до сих пор с опаской вспоминаю времена, когда был искренне убежден, что ничто тяжелее воздуха не может летать; реальность преподала мне болезненный урок. Будто бы физическая природа НЛО ставит перед нами загадки, неразрешимые даже для лучших умов; с другой стороны, она сотворила столь привлекательную легенду, что велик соблазн усмотреть во всем этом почти полностью психический продукт и подвергнуть тот соответствующей обработке в виде обычного психологического истолкования. Будь внешней причиной мифа некое неизвестное физическое явление, это обстоятельство ничуть не умаляло бы сам миф; в конце концов, многие мифы связаны с метеорологическими и иными природными явлениями, которые никоим образом не объясняют их смысл. Миф, по сути, есть плод бессознательного архетипа и как таковой становится символом, требующим психологического истолкования. Для первобытного человека любой предмет, например выброшенная старая консервная банка, может внезапно приобрести значение фетиша. Тут воздействует на человека не природа банки, тут сказывается влияние психики.
34
«Бог – это круг, центр которого везде, а окружность нигде» (
36
Показательно, что Илия принимает облик орла, который высматривает сверху неправедность на земле (автор здесь ссылается на апокрифические сочинения о пророке. –
37
См. мою работу «О возрождении» [Рус. изд. –
38
Налицо распространенное и нисколько не оправданное заблуждение со стороны людей, получивших научную подготовку: они уверяют, будто я признаю психологическую основу за нечто «метафизическое»; богословы же, со своей стороны, обвиняют меня в «психологизации» метафизики. Обе оценки несправедливы: будучи эмпириком, я неизменно держусь в границах, устанавливаемых теорией познания. –