Индира смотрела на этот пейзаж, что ей понравился. Невероятно похож. Ей вдруг стало жаль людей искусства: что-то создадут, а потом с огромной обидой находят похожие работы. Наверное, невыносимый удар по самолюбию…
…И силуэт даже на берегу. Также стоит в песке…
Минут пятнадцать Индира изучала картины. Наконец, насмотревшись, она слегка улыбнулась художнице, кивнула и пошла к остановке.
* * *
– Пойдем сегодня в другое место, – сказал Вадим, поглядывая на сидящую напротив жену и поглощая плов.
Индира посмотрела на мужа слегка сощуренным взглядом.
– Ты боишься, что мы встретим его?
Вадим молчал, жуя и не смотря на Индиру. Наконец, он поднял раздраженное лицо:
– Нет, не боюсь. Просто хочу сменить обычаи. Это обычно приветствуется. Однообразие никогда никому не нравилось. Ты против?
Индира пожала плечами:
– Нет, не против.
Она доела свою порцию и встала из-за стола.
– Но, если не хочешь, то можем остаться дома. Это тоже разнообразие. А то мы каждое воскресенье куда-то ходим.
– В ЦПКиО.
– Да, – подтвердил твердо Вадим, будто ему было противно это название и неприятно слышать. – Так как?
Индира взяла тарелку Вадима, успевшего уже доесть, и помыла после своей. Затем вытерла руки и повернулась к мужу.
– Давай останемся сегодня дома.
Вадим непринужденно кивнул:
– Отлично, – и вышел из-за стола.
Он подошел к Индире и обнял ее за талию. Несколько небольших поцелуев в щеку и губы не доставили ей никаких эмоций. Она безразлично ждала, когда Вадим прекратит это бессмысленное занятие и пойдет в комнату смотреть телевизор. Наконец, Вадим прервался и, улыбнувшись Индире, направился к комнате.
Индира вдруг подумала о том, о чем еще ни разу не задумывалась. Почему она не разведется? Детей у них нет, а эта игра в счастливую семейную чету уже порядком надоела. Почему же ни разу никто из них двоих не задумался о разводе? Привычка? Может быть. Но так можно сойти с ума.
Тем более, теперь есть Е.Ф.. Непременно рано или поздно они встретятся с Индирой и все будет так, как она давно мечтала. А Вадим наверняка не очень расстроится.
Индира решила пока ничего ему не говорить. Позже. Когда все будет более ясно.
В воскресенье Индира с мужем так и просидела дома. Перекинувшись парой скупых фраз о работе и посмотрев вечером пару отечественных комедий Гайдая.
Следующее письмо пришло в понедельник.
«И снова здравствуй. Я получил твое письмо. Очень жаль, что твой муж порвал мои послания. Но не расстраивайся. От этого мои чувства не изменились… Это лишь доказывает, что то, что я написал, можно расценить только как правду.
1Не верь, что солнце ясно,
Что звезды – рой огней,
Что правда лгать не властна,
Но верь любви моей.
Просто вспомнились к месту именно эти строки из Гамлета.
Я начал писать твой портрет. Не боюсь того, что будет непохоже, так как я помню каждую твою черту. Без сомнений это будет хороший портрет. Несмотря на то, что портреты я пишу редко.
С каждым письмом я все сильнее сдерживаю себя, чтобы не написать, что очень хочу встретиться. Ты можешь удивленно спросить, почему я так этого боюсь. У меня есть на это свои причины. Может, все же мы встретимся, но позже. Когда и ты все для себя уяснишь, и я.
Хорошо: скажу, что удерживает меня. В самом первом письме я написал, что меня окружают не очень приятные и эгоистичные люди. Может, поэтому я боюсь обнаружить в тебе (не расценивай это, как обиду) эти качества.
Ты не гуляла в это воскресенье в ЦПКиО. Это из-за мужа? Да, наверное.
Я помню его. Он любит тебя. По-своему, но любит.
И я, и он…
«…2Надевший маску на лицо
И на уста замок…»
В какой-то мере мы похожи с твоим мужем.
Тебе остается только выбрать. Может, это самонадеянно и жестоко с моей стороны, но ведь ты не сможешь быть с нами обоими. Да я думаю, твой муж и не позволит этого. Наверное, это пока все, что я хотел написать в этом письме. Надеюсь, я никак не обидел тебя.
Преданный тебе Е.Ф..
P.S.:3Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал,
Один – жестокостью, другой –
Отравою похвал,
Коварным поцелуем – трус,
А смелый – наповал».
Индира дочитала и с огромным стыдом и неловкостью поняла, что она слишком необразованна для этого человека. Ей стало грустно и горько.