Но все же одну известную фразу к месту она вспомнила сразу:
– 4Любовь предпочитает равных…
* * *
Вадим пришел домой радостный. Такие моменты случались крайне редко, а когда они все же случались, Индира думала, что муж только что вернулся от любовницы.
Нет. Е.Ф., наверное, оказался прав.
Вадим вошел в квартиру, сияя улыбкой. Когда-то эта улыбка, – именно эта, – свела Индиру с ума.
– Ты чего? Что-то произошло? – спросила она, стоя перед мужем.
– Одевайся. Хочу кое-куда тебя сводить.
– Сейчас? – удивилась Индира, бросив взгляд на часы, которые показывали восемь вечера.
– Да. А что? Ты уже хочешь спать?
– Нет, – пожала плечами Индира. – Просто ты какой-то странный… А что мне одеть?
– Что хочешь. Не важно. Смотри сама.
Индира вновь пожала плечами и пошла одеваться. Джинсы и пуловер и легкий макияж.
– Все, – сказала она, выйдя снова в коридор.
– Прекрасно. Идем.
Индира надела туфли и вышла с мужем из квартиры.
Она не знала, куда вдруг понесло Вадима. Она просто шла за ним, как теленок за мамой, и молчала. Вадим был все еще радостным.
– Так что случилось? – не удержалась Индира.
– Просто хочу тебе доказать, что твой муж тоже кое-чего стоит. Не то, что всякие там интеллигенты, которые обходятся только чопорными письмами с воспоминаниями.
Индира нахмурилась: такое упрямство ее раздражало.
– Сердишься? Но ничего. Сейчас увидишь, что я еще и лучше, чем Е.Ф.. Я хотя бы не скрываюсь под двумя буквами, а сразу говорю, как меня зовут.
Индира сердито насупилась и вырвала руку из руки мужа.
– Ну хватит! Все! – резко сказала она. – Ты сведешь меня с ума! Хватит изображать счастливую пару! Ты прекрасно понимаешь, что нам плохо вместе, но не хочешь этого осознать!
Вадим не ожидал такого выброса эмоций от жены. Он удивленно слушал ее, постепенно стирая с лица радостное выражение.
– Но я люблю тебя. Так же как и ты. Сдался тебе этот аристократ, который кичится своей образованностью?
– Он любит меня!
– Да, может быть. Может, я делаю что-то не так, может, веду себя нелепо или даже порой грубо, но ты меня знаешь, я знаю тебя и никаких писем не нужно. Ты не знаешь этого человека. Ты просто придумываешь себе его.
Индира молча слушала. Уязвленный взгляд постепенно опустился, ей стало не по себе. Она отчетливо понимала, что в какой-то мере Вадим прав.
Тем временем он замолчал. Он ждал, что ему ответит Индира. Они так и стояли посреди улицы. Индира молчала несколько минут. Вадим взял ее за плечи, и она подняла голову.
– Куда ты хотел меня сводить? – спросила она негромко и убито.
– В кино. Пойдем?
«Хоть и в кино, но зная с кем», – мелькнуло в мыслях Индиры, и она снова протянула руку мужу.
* * *
«5Приму любовь, а Вы – мою»…
Здравствуй, Луна.
Все-таки я решил не жить в воздушных замках. Моя сестра разговаривала со мной вчера и сказала, что, если я буду продолжать писать письма, то в конце концов, когда мы с тобой встретимся, эффект будет совсем не такой, какой надо. Будет уже столько строк между нами, что руками дотянуться мы уже друг до друга не сможем.
Я надеюсь, ты не против того, чтобы разрушить тайну?
Для начала я хотел бы вкратце рассказать тебе одну сказку. Она называется «Счастливый Принц» Оскара Уайльда.
Когда мы встретимся, ты поймешь, почему я вспомнил именно ее.
Итак…
В одном городе стояла прекрасная статуя Счастливого Принца. Золотая, глаза из сапфиров, а в шпаге сиял рубин. Все восхищались этой статуей. И мэр города тоже.
Приближалась зима, и ласточки улетали в теплые страны. Одна из них летела в Египет. Решив заночевать в городе по пути, где стоял Счастливый Принц, она как раз устроилась у ног этой статуи, но тут ее намочили крупные капли, упавшие сверху. Плакал Счастливый Принц, оловянное сердце которого разрывалось при мысли, что где-то есть несчастные люди, и он ничем не может им помочь. Ласточка сжалилась над ним и стала выполнять его просьбы, одну за другой. В первый раз он попросил ее выклевать рубин из шпаги и отдать матери, у которого был смертельно болен сын. Во второй раз Принц попросил Ласточку выклевать один сапфировый глаз для бедного писателя, которому необходимо было дописать пьесу. Третья просьба заключалась в том, чтобы Ласточка выклевала второй глаз и отдала его девочке, стоявшей внизу, на площади, без башмаков, без чулок и без головного убора. Она торговала спичками и уронила их в воду. Принц с большим трудом уговорил Ласточку выполнить эту просьбу.