Кента пока не видно. Я направляюсь к Бекки и Нашей компашке в компьютерный уголок; кажется, они как раз обсуждают, привлекательный Майкл Сера или нет.
— Тори. Тори. Тори. — Бекки ритмично похлопывает меня по руке. — Тут ты меня поддержишь. Ты же смотрела «Джуно», да? И думаешь, что он милый? — Она прижимает ладони к щекам и закатывает глаза. — Неловкие мальчики — самые горячие, правда?
Я беру ее за плечи:
— Успокойся, Ребекка. Не все обожают Серу, как ты.
Она начинает болтать о фильме «Скотт Пилигрим против всех», но я ее толком не слушаю. Майкл Сера — не тот Майкл, который занимает мои мысли.
Я под каким-то предлогом устраняюсь из разговора и начинаю бродить по аудитории.
Да, все верно. Я ищу Майкла Холдена.
Я пока не знаю, почему я его ищу. Как я уже дала понять, меня мало что интересует, и люди — едва ли не в последнюю очередь. Но меня ужасно раздражает тот факт, что кто-то позволил себе начать разговор, а потом попросту исчез без предупреждения.
Вообще-то это грубо.
Я прохожу мимо всех группировок, собравшихся в общей комнате. От самого концепта «группировок» веет «Классным мюзиклом», но причина, по которой они стали клише, в том, что они действительно существуют. В школе, где учатся преимущественно одни девчонки, неизбежно можно выделить три основные категории.
1. Популярные, которые встречаются с крутыми парнями из школы для мальчиков и используют поддельные удостоверения личности, чтобы пробраться в клуб. К тебе они относятся либо очень приветливо, либо крайне враждебно, и, какой вариант они выберут, зависит от кучи факторов, на которые ты не можешь повлиять. Это угнетает.
2. Девчонки, которые вполне довольны тем, что все считают их занудными и ни капельки не клевыми, хотя отдельные личности воспринимают их как «чудил». Но я ими искренне восхищаюсь, потому что они на самом деле не парятся по поводу того, как к ним относятся окружающие, и просто наслаждаются своими редкими хобби и живут своей жизнью. Ну и молодцы.
3. Так называемые нормальные девчонки. То есть, пожалуй, все, кто застрял между двумя вышеперечисленными группами. Что, вероятно, означает, что они подавляют свои настоящие личности в попытке вписаться, и, как только школьные годы останутся позади, их ждет мощное пробуждение, после которого они превратятся в интересных людей. Школа — это ад.
Я не хочу сказать, что все так или иначе принадлежат к одной из упомянутых групп. Встречаются исключения, чему я очень рада, поскольку наличие этих групп меня бесит. В смысле, я не знаю, к какой себя отнести. Наверное, я бы попала в третью группу, потому что она определенно подходит для Нашей компашки. С другой стороны, ни с кем из Нашей компашки я особого сходства не чувствую. Как, впрочем, с кем-либо еще.
Обойдя аудиторию по кругу три или четыре раза, я наконец прихожу к выводу, что его здесь нет. Ну и ладно. Может, я просто выдумала этого Майкла Холдена. Не то чтобы меня это слишком заботило. Я возвращаюсь в уголок Нашей компашки, плюхаюсь на пол у ног Бекки и закрываю глаза.
Двери аудитории распахиваются, пропуская завуча, мистера Кента. Он врезается в толпу, сопровождаемый своей обычной свитой: мисс Штрассер, которая максимум лет на пять старше нас, и главной старостой Зельдой (я не шучу, у нее и в самом деле такое фантастическое имя). Кент как будто весь состоит из острых углов, и многим бросается в глаза его поразительное сходство с Аланом Рикманом. Возможно, он также единственный учитель в нашей школе, обладающий выдающимися умственными способностями. Еще он уже пять лет преподает у меня английскую литературу, так что, пожалуй, мы с ним успели неплохо узнать друг друга. Что, наверное, немного странно. В Хиггсе есть директриса, миссис Лемэр, про которую ходят слухи, что она является членом французского правительства. А как иначе объяснить тот факт, что она вечно отсутствует на рабочем месте?
— Попрошу минутку тишины, — говорит Кент, останавливаясь перед интерактивной доской, которая висит на стене как раз под девизом нашей школы: Confortamini in Domino et in potentia virtutis eius[4]. Море учеников в сером поворачивается к нему. Несколько секунд Кент молчит. Он часто прибегает к этому приему.
Мы с Бекки с улыбкой переглядываемся и начинаем отсчет. Это наша фишка. Не помню, когда мы это придумали, но всякий раз, когда в школе устраивают собрания или встречу со старшими классами, мы считаем, сколько продлится молчание Кента. Пока рекорд — семьдесят девять секунд. Я не шучу.
4
Из «Послания к Ефесянам»: «Быть сильным и готовым к обороне, всегда стоя на стороне Бога».