Брехт резко сел, пытаясь отодрать от себя Льора, который вцепился в него мертвой хваткой и спрятал покрасневшее лицо на его плече. На соседней кровати обнаружился Роб Рыбка без камзола, шляпы, сапог и пояса. Все это кучей валялось на полу.
— И ты здесь?
— А-ага-а! — зевнул с риском вывернуть челюсть вчерашний знакомец. — Надо сказать, пробуждение было приятным. Вы с Занной так стонали… заслушаться можно!
— Т-ты, — рыкнул Брехт, оттолкнув Льора и кинувшись к человеку, но его остановил насмешливый голос.
— Штаны надень!.. Я, конечно, понимаю, что у вас в горах свободные нравы, но не до такой же степени! И пацан так на тебя пялиться не будет… не то что остальные!
— Ты знаешь, что я могу тебя убить? — поинтересовался Брехт, поправляя одежду. Голос его был спокоен, вот только Льор почему-то резко побледнел.
— Можешь. — Роб Рыбка сел, свесив босые ноги на пол и пошевелив пальцами. — Знаю я таких типов: никого за сутки не прикончил, значит, день прожит зря!..
Он нарывался, и все трое это прекрасно понимали. Как понимали и то, что еще одно слово — и кто-то точно схватится за оружие. От решительных действий их спасли голоса и шум внизу. Кто-то бегом пронесся по общему залу трактира и загрохотал сапогами по лестнице, громко выкрикивая имя Роба Рыбки.
— Я здесь! — отозвался тот, наклоняясь за поясом, на котором болталась сабля.
Двое его вчерашних спутников, тяжело дыша, ворвались в комнату.
— Нашли, — выдохнул тот, что был постарше.
Его спутник тем временем вытолкнул вперед светловолосого мужчину, молодость которого не могли скрыть ни борода, ни два шрама на лице. Один — явно след от давнего ожога — красовался на лбу, а другой наискосок пересекал нос, правую щеку и терялся в бороде. Судя по цвету, этот шрам был получен недавно, месяц-другой назад.
— Вот, — выдохнули дружки Рыбки. — Это он.
— Кто ищет магри по имени Каспар Каур? — с заметным северным акцентом произнес человек.
— Я, — встал во весь рост Брехт.
— Орк! — Шрамолицый снизу вверх смерил его взглядом.
— Он самый. Что тебе известно о Каспаре Кауре?
— Сначала скажи, что еще тебе о нем известно! — потребовал шрамолицый.
— Ничего особенного. — Брехт вдруг опять ощутил сосущее чувство пустоты. У него что, снова начались провалы в памяти? — Белые волосы, желтые глаза.[13] На вид лет тридцать пять — по вашим, человеческим, меркам. Вроде как целитель. Жил в Эвларе. Потом продался… Дочь у него. Сорка. Взрослая уже.
— А жена? — насторожился шрамолицый. — Жена была или родители?
— Про родителей мне ничего неизвестно, — пожал плечами Брехт. — А с женой они давно расстались. Она… ушла. А, вспомнил! Он говорил, что его должны куда-то увезти, дескать, на такой товар нашелся покупатель где-то далеко…
— Все верно, — с каким-то облегчением вздохнул шрамолицый. — Видел я этого магри. Среди фьордеров с Ледяных Островов. — Роб Рыбка присвистнул. — Вначале в кандалах ходил, как раб, а потом с него цепи сняли и на весло посадили. Он мне жизнь спас. Дважды. Если бы не он, торчать бы мне на колу над стенами Рэллебога… Я хотел найти кого-нибудь из его родных, чтобы передать…
— Его родню уже нашел я, — перебил орк. — А где мне искать Каспара Каура?
— Разве я не сказал? Из Рэллебога, где мы виделись, он отправился на Ледяные Острова с фьордерами. Ищи его там.
— Может быть, ты согласишься…
— Э, нет! — Шрамолицый фыркнул и отступил на шаг. — Мне на север хода нет. Я — изгой. Если появлюсь там — смерть! — Он дотронулся до изуродованного ожогом лба. — Так что ищи его сам.
— Ладно, спасибо. — Брехт полез было за пазуху за кошельком, но вспомнил, что денег у него практически нет (те несколько медяков, что остались, он скрывал ото всех). Недолго думая он шагнул к Робу Рыбке, схватил его за руку и, буркнув: «Он тоже давно застрял!», сорвал с его пальца еще один перстень. — На, за груды!
Ошеломленный таким поворотом дел, Рыбка остался сидеть, вытаращив глаза и разинув рот, а получивший награду шрамолицый поскорее ретировался.
— Ну… и… это… а, — вот все, что смог выдавить из себя Роб Рыбка, когда шаги затихли вдали. — Т-ты…
— Я, — оскалился Брехт. — Что не так?
— Т-ты! Ты!..
Снаружи послышался топот ног, и в комнату ворвался давешний шрамолицый. На нем, если так можно выразиться, не было лица.
— Облава! — выдохнул он, прижимая руки к груди. — Ночью кого-то важного прибили, и, кажись, прямо здесь!.. Всех подряд хватают!
Роб Рыбка стрелой кинулся к окну, матюгнулся и тут же отпрянул, кинувшись собирать вещи.