Они попрощались с Линкольном на железнодорожной станции. Он сказал ей, что с нетерпением ждет встречи на балу, и Сидни уставилась на него в недоумении.
– Твоя тетя устраивает благотворительный бал. Через три недели. В поддержку музея естественной истории. Разве ты забыла?
– Конечно, нет. Я тоже жду его с нетерпением. С еще большим нетерпением она ждала прихода поезда, на котором Линкольну предстояло уехать. Поезд наконец подошел, они проводили Линкольна и помахали ему вслед. Плечи у Сидни поникли от облегчения. Филип продолжал ее поддразнивать, но теперь, слава богу, его могли слышать только члены семьи.
По пути домой Сэм уснул, привалившись к ее плечу. Филип, усевшийся напротив, взял в руки оставленную кем-то газету и углубился в нее. Сидни посмотрела на Майкла, сидевшего рядом с Филипом. Он тоже взглянул на нее.
– Спасибо, – прошептала она едва слышно.
– Не за что, – ответил он тоже шепотом.
– Зачем ты это сделал? – совсем тихо спросила Сидни.
Но Майкл расслышал. Наклонившись к ней, он коснулся ее руки.
– Тебе же было страшно, –шепнул он, лаская ее теплым взглядом светлых зеленых глаз.
– Тебе тоже было страшно.
– Но не так сильно. Сидни сжала его руку.
– Майкл… – вздохнула она.
Ей не хотелось его отпускать. Что же с ними происходит?
Филип зашуршал газетой. Они виновато расцепили руки и отпрянули друг от друга. Сэм зевнул, протирая глаза. Кондуктор объявил их остановку, и они вышли из поезда. По дороге домой в серых ветреных сумерках никому не хотелось разговаривать, зато за обедом в тот же вечер историю, сопровождаемую возгласами удивления, пересказывали заново по многу раз. Сидни долго ждала, но, к ее изумлению, никто так и не сказал самого главного, никто не сделал вывод, который, по ее мнению, неизбежно напрашивался: Майкл Макнейл оказался самым необыкновенным человеком из всех, кого они когда-либо знали.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
На самом деле Маленькая Египтянка не была голой. И все же, хотя Филип опять над ним подшутил, Майкл не почувствовал разочарования. Маленькая Египтянка исполняла танец живота, на ней была прозрачная юбочка и короткая свободная золотая блузка, не достававшая до живота, с висячей бахромой.
– Все женщины так выглядят? – захотел узнать Сэм. – Да, папа? Под одеждой они все такие?
Филип засмеялся, но Майклу тоже очень хотелось услышать ответ. Профессор Винтер дернул себя за ухо и промычал что-то невнятное, но в конце концов все-таки сказал:
– Гм… да. Я полагаю, некоторые из них выглядят именно так.
– Те, кому повезло, – уголком рта вставил Филип. Сэм приподнялся на цыпочки, пытаясь выглянуть из-за спины мужчины, стоявшего впереди.
– Но в одежде они выглядят совсем по-другому. Мы и в одежде, и так выглядим одинаково, а женщины нет.
Майкл думал то же самое. Он видел обнаженных женщин на картинах, но женщины в одежде выглядели совсем иначе.
Маленькая Египтянка и двигалась совсем иначе, чем все остальные женщины, которых ему раньше приходилось видеть. Пока мужчина, сидевший со скрещенными ногами, играл на флейте заунывную мелодию, она держала голые руки над головой и медленным круговым движением вращала бедрами. У нее были черные волосы и белая кожа; во время танца она улыбалась и бросала на публику томные взгляды влажных черных глаз.
– Насколько нам известно, женщины начали носить корсет или шнуровку лишь в самом конце средних веков, то есть ближе к окончанию войны Алой и Белой розы [14], – сказал профессор Винтер, не отрывая глаз от Маленькой Египтянки. – До этого они носили платья-рубахи или свободные блузы.
– А что они носят теперь? – прищурившись, спросил с усмешкой Филип. – Теперь они носят… – профессор закашлялся и покосился на Сэма. – Не будем об этом. Не забывай о своих манерах, Филип. Филип усмехнулся и подмигнул Майклу. Танец закончился, Маленькая Египтянка скрылась за занавесом, а зрители принялись хлопать, свистеть и кричать «бис!». Но она не вернулась, и толпа начала понемногу расходиться.
– Пора домой, – профессор Винтер взял Сэма за руку. – Нет нужды… гм… гм… – Он опять закашлялся и поправил очки: – Нет нужды рассказывать твоей тете, что мы видели эту… гм… танцовщицу.
– Значит, это секрет?
– Э-э-э… нет-нет, просто не стоит об этом упоминать, вот и все. Сэм растерялся.
– А можно рассказать Сидни?
– Как? Ну что ж, я полагаю… полагаю, вреда от этого не будет. Теперь ты, Филип.
–Сэр?
– Не хочу, чтобы ты задерживался в городе на всю ночь, ты понял?
– Да, сэр. Я больше не буду.
– Гм… – Профессор наклонился к старшему сыну. – Хотел бы я пойти с вами. Дома бедлам. Женщины с ума посходили.
Майкл засмеялся вместе с Филипом, догадавшись, что профессор шутит. Сидни и тетка во главе целой армии горничных готовили дом к большому праздничному вечеру, который должен был состояться через две недели. Они и вправду перевернули все вверх дном. «Хаос», – называл это профессор Винтер. Спасаясь от этой напасти, он прятался в своем кабинете и даже запирался на замок.
– А нам можно, папа? Почему бы нам не пойти вместе с Филипом и Майклом? Почему мы должны возвращаться домой? Почему мы не можем пойти с ними?
– Нам нельзя.
– Почему?
Профессор Винтер обменялся многозначительным взглядом со старшим сыном, потом наклонился и прошептал на ухо Сэму:
– Потому что я слишком стар, а ты слишком мал. Когда Сэм и его отец ушли, Майкл спросил:
– Куда мы теперь пойдем?
Филип собирался где-нибудь пообедать и намекнул, что потом они могут даже сходить на какой-нибудь спектакль. Майкл ждал этого события целый день.