Повинуясь легчайшему движению узды, кобыла повернула и возобновила скачку уже в направлении вьющейся стаи.
Позади остается миля, и до птиц уже близко, но привлекший их объект пока не виден. Он может скрываться или в зарослях травы, или под большой юккой, темные побеги которой вздымаются над полынью на несколько футов, и над которой и кружат стервятники.
Подъехав к юкке на расстояние выстрела из ружья, всадница заставляет Лолиту сбавить прыть, а затем переводит на шаг. В зрелище смерти, агонии и борьбы испускающего дух живого существа, пусть это даже всего лишь бессловесная скотина, есть нечто неизменно вызывающее сочувствие, смешанное с благоговением. Последнее и овладевает молодой девушкой, спешащей к месту, где кружат птицы.
Ей не приходит в голову, что причиной внимания стервятников может служить человек, хотя воспоминание о схожей ситуации заставляет ее гнать коня – однажды и она сама вместе с родными и близкими, оказалась вдруг в положении добычи, вокруг которой реет стая сопилоте.
Но сейчас у нее нет ни малейшего подозрения, что причиной их внимания является человек – сюда, в Льяно-Эстакадо, люди забредают редко, да и прочие живые существа сторонятся пустыни.
Подъехав ближе, сеньорита замечает черный диск, очерченный на темно-зеленых листьях юкки. При более тщательном рассмотрении он приобретает форму птицы, такого же грифа. Стервятник мертв и нанизан на острые ветви растения, как будто рухнул на них с высоты.
При виде этой картины губы наездницы трогает улыбка.
– Ну, кобылка, я зря потратила свое время и твои силы, – говорит она, натягивая поводья и наполовину повернув мустанга. – Эти жуткие птицы всего лишь слетелись на место падения себе подобной и устроили над ней velorio[38].
Снова посмотрев в сторону мертвого грифа, она продолжает:
– Впрочем, любопытно, будут ли они просто бдеть над трупом, и не являются ли плакальщики каннибалами, которые не прочь сожрать себе подобного. Нашему естествоиспытателю дону Просперо будет любопытно узнать сей факт. Почему бы не задержаться на некоторое время и не понаблюдать?
С минуту в ней угадывается нерешительность – уехать или остаться? Но от этой нерешительности не остается и следа, когда следующее событие вытесняет в ней научный интерес чем-то близким к страху.
Мастифы, поотставшие за время скачки по равнине, теперь нагнали хозяйку, но вместо того, чтобы остановиться рядом с Лолитой, устремились к юкке. Не смрад мертвого сопилоте, при всей его силе, привлек их – это был запах, более отвечавший их кровожадным инстинктам.
Подбежав к дереву, собаки обогнули его, но затем с рыком отпрянули назад, словно нечто, поджидавшее их там, дало отпор.
– Раненный медведь или волк! – высказывает догадку владелица псов.
Но не успевают эти слова сорваться с ее уст, как она понимает, что ошиблась. Среди лая собак девушка улавливает звуки человеческого голоса. В то же самое мгновение над ветвями растения показываются голова и рука – рука, сжимающая нож с длинным лезвием!
Глава 23. «Собаки, сидеть!»
Вопреки очевидному самообладанию и трезвому рассудку, наездница Лолиты явно испугана – более чем стервятники, взмывшие при ее приближении несколько выше. Не удивительно, что на девушку так подействовала эта странная картина: голова мужчины с усами и рука с ножом, на лезвии которого видна кровь! И это в уединенном месте!
Первая мысль всадницы – развернуть Лолиту и умчаться прочь отсюда. Но поразмыслив, она остается. Мужчина явно один, и на лице у него не читается ни злодейского умысла, ни злобы. Цвет кожи и усы указывают на белого человека, не индейца. Кроме этого бледность на щеках и потерянный, болезненный взгляд говорят о страдании, не о грехе.
Все это охотница подмечает с первого взгляда и принимает решение. Вместо того, чтобы ускакать, она направляет мустанга к юкке. Приблизившись, девушка соскакивает с седла и, с хлыстом в руках, устремляется к собакам, которые по-прежнему подают голос и грозят наброситься на чужака.
– Abajo, perros! abajo, feos! A tierra![39] – выговаривает она псам, огрев каждого ударом, после чего те разом успокаиваются и жмутся к ее ногам. – Разве не видите, что вы ошиблись? Не поняли, что кабальеро – не индио? – Тут она поворачивается к мужчине. – Хорошо, что у вас белая кожа, сеньор. Будь она бронзовой, я не уверена, что смогла бы спасти вас от участи быть растерзанным. Мои мальчики не расположены к американским туземцам.