Пока девушка произносит эту немного сумбурную речь и производит действия, ее сопровождающие, Фрэнк Хэмерсли – ибо это он и есть, – смотрит на нее в молчаливом недоумении. Кто перед ним? Две огромные, свирепого вида собаки, лошадь в странной сбруе, молодая девушка, едва переступившая порог зрелости, причудливо и живописно одетая. Что он слышит? Поначалу лай мастифов, собирающихся порвать его на части, затем голос, приятный и мелодичный, как трель певчей пташки! Не сон ли это?
Фрэнк находился в забытьи, из которого его вырвал собачий рык. Но то был кошмар, теперь же все наоборот. Демоны преследовали его во сне, теперь же перед ним ангел.
Девушка перестала говорить. Когда вызванное резким пробуждением головокружение прошло, сознание молодого человека прояснилось, и он начал воспринимать реальность. Неожиданная тревога вызвала мгновенный прилив сил, который вскоре миновал. Слабость вернулась, и раненый снова опустился бы на землю, если бы не ухватился за юкку, плотные листья которой помогли ему удержаться на ногах.
– Valga me Dios![40] – восклицает девушка, уяснив состояние собеседника. – Ay de mi![41] – продолжает она страстно. – Вам плохо, сеньор? Это от голода? От жажды? Вы заблудились в Льяно-Эстакадо?
– Голод, жажда – и то и другое, сеньорита, – отвечает он, впервые за все время раскрыв рот. – Несколько дней я ничего не ел и не пил.
– Virgen santissima![42] Неужели?
С этими словами она подбегает к лошади и, вытащив из седельной сумы небольшой мешочек и отстегнув флягу из тыквы-горлянки, возвращается к американцу.
– Вот, сеньор! – говорит она, извлекая из мешочка и протягивая раненному пару холодных лепешек-тортилий. – Это все, что у меня есть – я целый день провела вне дома и подъела запасы. Сначала хлебните воды, не сомневаюсь, в ней вы нуждаетесь больше. Я помню, как сама страдала от жажды. Добавим в воду вот это, так ваши силы быстрее восстановятся, поверьте.
Вручив ему флягу, содержащую, судя по весу, около пинты, она извлекает сосуд поменьше и сначала наливает жидкость из нее в воду, а потом обрызгивает тортильи. Это уксус с добавлением chile Colorado – красного мексиканского перца.
– Я не граблю вас? – спрашивает Хэмерсли, обводя многозначительным взглядом широкую бесплодную прерию.
– Нет-нет! Я не голодна, кроме того, совсем близко отсюда я могу найти свежие припасы. Пейте, сеньор! Пейте до дна.
В десять секунд калебас пустеет.
– Теперь за тортильи. Еда скудная, но уксус с чили подкрепит вас. Нам, обитателям пустыни, это известно.
Ее слова подтверждаются, потому как всего после нескольких кусочков, опрысканных снадобьем, голодающий чувствует себя так, будто получил целительное лекарство.
– Как думаете, сможете вы ехать верхом? – спрашивает она.
– Идти смогу, но едва ли долго.
– Если удержитесь в седле, вам не будет нужды идти. Садитесь на мою кобылу, я пойду пешком. Тут близко, всего шесть миль.
– Но я не могу оставить это место, – возражает кентуккиец.
– Вот как? – восклицает девушка, устремляя на своего подопечного изумленный взгляд. – Почему, сеньор? Здесь вы наверняка погибнете. С вами нет спутников, способных позаботиться о вас?
– Спутники есть, точнее, спутник. Именно поэтому я должен остаться. Вернется ли он сюда, я не знаю. Он ушел на поиски воды. Но в любом случае, Уолт будет меня искать.
– Но с какой стати вам его дожидаться?
– Нужно ли спрашивать, сеньорита? Это мой товарищ, верный и преданный, который делил со мной все опасности, далеко не малые в последнее время. Если, вернувшись, он обнаружит, что я исчез…
– И что же, кабальеро? Этот человек будет знать, где искать вас.
– Но откуда?
– О, все очень просто. Предоставьте это мне. Вы уверены, что ему удастся разыскать это место?
– Совершенно уверен. Это дерево подскажет ему. Он заприметил его, прежде чем уйти.
– В таком случае, вам нет никаких причин оставаться. Напротив – я вижу, вы нуждаетесь в более удобной постели, чем заросли полыни. И знаю, где можно ее найти. Вы идёте со мной, кабальеро? Ко времени возвращения вашего товарища, здесь его будут ждать. На случай, если он опередит моего посланца, вот это поможет ему не заблудиться.