Последнюю фразу он произносит вполголоса и как бы с намеком, сопровождаемым улыбкой, которую больной истолковывает в лестном для себя смысле. Затем дон Просперо уходит, оставив своего пациента наедине со старым товарищем по каравану.
Подвинув к кровати один из стульев, бывший рейнджер усаживается на него.
– Ну, Фрэнк, разве это не чудесно? – говорит он. – Что мы оба тут, угнездились уютно, как два филина в дупле старого дерева, и это после всех опасных переделок, через которые нам довелось пройти. С ума сойти! Подумать только, что такое благодатное местечко может затесаться прямо в середину Огороженной Равнины, о которой парни из прерий думают, что тут нет ничего, кроме сухой пустыни да вонючих полынных зарослей. А вместо этого здесь прям райские кущи – мальцом я читал про них в большой Книге. Разница в том, что в саду Эдемском жила, вроде как, только одна женщина, а тут две. Одна – это которую вы сами назвали ангелом, и это чистая правда. Это сущий ангел, если они, конечно, спускаются наземь. Но, не умаляя ее достоинств, есть тут еще одна поблизости – малость поменьше калибром, но ничуть не хуже, а то и еще лучше, на мой-то взгляд. Вы только не обижайтесь. Как тут говорят в Мексике, «када унет а су густер», это значит, каждый имеет право по-своему думать. Сад Эдемский, населенный двумя Евами, одна из которых, если ваш покорный слуга не ударит в грязь лицом, может стать пусть не праматерью всех людей, но уж многочисленной семейки юных Уайлдеров.
Хэмерсли еще улыбается этому забавному прогнозу, а экс-рейнджер хватает его за руку и продолжает:
– Я так рад, что вы идете на поправку. Не говоря уж про ангелов, которых мы любим, у нас есть шанс поквитаться с демонами, которых имеем столько оснований ненавидеть. Они еще дорого заплатят собственной кровью за убийство наших ни в чем не повинных спутников.
– Аминь, – шепчет Фрэнк, решительно пожимая ладонь товарища. – Жизнью клянусь, так оно и будет.
Глава 30. Возвращение грабителей
Лагерь индейцев. Он располагается на реке, известной под названием Пекан – это приток Литтл-Уичиты, верховья которой находятся милях в ста от восточной границы Льяно-Эстакадо. Палаток в лагере нет, лишь виднеются то одеяло, то бизонья шкура, растянутая на воткнутых в землю шестах, сделанных из ветвей растущих в округе деревьев. Тенистая пекановая[57] роща защищает отдыхающих воинов от палящих лучей полуденного солнца, падающих на землю почти отвесно.
Отсутствие палаток указывает, что индейцы в походе. Мирная группа, совершающая обычное кочевье по прериям, везет с собой типи – большие конические сооружения из раскрашенных бизоньих шкур. Имеются скво для установки этих жилищ, а также собаки или лошади, на которых перевозят имущество, когда приходит время перемещаться.
В этом лагере на берегах Пекана нет ни скво, ни собак, ни вьючных лошадей – только мужчины, обнаженные до набедренных повязок, тела которых раскрашены с ног до головы: клетками, подобными полям герба или на манер куртки циркового клоуна – кто фигурами фантастическими, кто чудными или гротескными. У иных изображения жутковатые – черепа и скрещенные кости.
Обитатель прерий с первого взгляда скажет: «Индейцы на тропе войны!»
И не обладая опытом равнин, можно определить, что эта группа возвращается из набега. Хотя собак и вьючных лошадей нет, других четвероногих – в изобилии: мустанги, мулы, крупный рогатый скот. Кони и мулы явно американского происхождения, а предки быков и коров перебрались в эти края из Теннесси или Кентукки вместе с первыми колонистами Техаса.
Хотя скво и ребятишек нет, женщины и дети имеются – белые. Группа тех и других размещается близ самого центра лагеря. Не требуется видеть спутанные волосы и разодранную одежду, чтобы понять – это пленники. Тут же полудюжины вооруженных копьями дикарей, стерегущих их. Поникшие головы несчастных, унылые и печальные лица достаточно говорят об их неприглядном положении.
Но кто эти пленники, и кто захватил их? На эти два вопроса легко дать ответ. Предстающее нашим глазам зрелище говорит само за себя. Пленники – это жены, дети, сестры и дочери техасских колонистов. Они из поселения, расположенного слишком близко к фронтиру, чтобы не опасаться нападения индейцев. Захватчики – шайка команчей, с которыми читатель уже знаком – это не кто иные, как тенава с Рогатой Ящерицей во главе.
Время – две недели спустя после нападения на караван Хэмерсли, и судя по тому, что мы видим, вождь тенавов не провел эти дни в бездействии. Почти три сотни миль отделяют место, где погиб караван, от разграбленного поселения, имущество которого перешло теперь в руки дикарей.