В двух шагах картина предстает обратная: распростертые на земле тела, обескровленные, но еще не окоченевшие, все смуглые, но покрытые краской самых разных расцветок. Все это, без сомнения, дикари. Жуткое зрелище, но слишком привычное на приграничных землях Техаса.
Глава 33. Вырванное признание
Отряд техасцев совершает то, что люди прерии называют «coup»[59]. Подсчет трупов показывает, что погибла по меньшей мере половина тенавов, включая вождя. Судить об общем числе воинов можно было как по лагерю, так и по следу, по которому шли мстители в предыдущие дни. Уцелевшие сбежали кто верхом, поспешно оседлав мустангов, другие пешком – под прикрытием рощи. Рейнджеры не преследовали их, поскольку схватка завершилась еще затемно, а к наступлению дня эти дикие кентавры, прекрасно знакомые с местностью, уже рассеялись по равнине так, что искать их стало бесполезно.
Поселенцы радовались тому, что вызволили близких, а также украденный скот. Что до рейнджеров, то те утолили жажду мести – на время. У них самих не обошлось без потерь – команчи, до зубов вооруженные ружьями, луками и копьями, отказывались безропотно умирать. Индейцы Техаса сдаются без боя редко, а уж в случаях с рейнджерами – никогда. В схватках между ними и этими приграничными герильеро – в известном смысле не менее дикими, чем их краснокожие противники – война идет до конца, пощады никто не дает и не просит.
Среди рейнджеров трое убитых и вдвое больше раненых – немало, если учесть преимущество нападения на застигнутых врасплох врагов.
Когда бой закончился и первые лучи солнца явили взорам его итоги, победители вступили во владение добычей – по большей части своей же собственностью. Отбившихся за время перестрелки коней снова поймали и согнали в табун, присоединив и индейских. После этого задержка им предстоит короткая – только чтобы похоронить троих убитых рейнджеров, соорудить носилки для раненых, неспособных сидеть в седле, да приготовиться к возвращению в поселения.
Спешить с отправкой только из опасения контрудара команчей белые не собираются. Полсотни техасских рейнджеров, а их тут именно столько, не боятся ничего в любом уголке прерии – до тех пор, пока они верхом на добрых лошадях, пока в руках у них винтовка, а на поясе нож боуи и револьверы, и хватает пороха в пороховницах и пуль в подсумках. Всего этого у них в достатке, и будь необходимость продолжить погоню или имейся перспектива совершить очередной «coup», бойцы ринулись бы вперед, даже если в итоге им пришлось бы дойти до Скалистых гор. Преследовать и убивать индейцев – это их призвание, долг, а заодно и любимое времяпрепровождение.
Но поселенцам хочется как можно скорее вернуться домой, успокоить родных и близких, которые остались ждать. Мужчины спешат принести им радостные вести.
Пока идет подготовка к походу, Калли, который наряду с группой соратников занимается сбором оружия и снаряжения убитых врагов, издает вдруг вопль, на который сбегается толпа товарищей.
– Что стряслось, Нат? – спрашивает капитан рейнджеров.
– Гляньте-ка сюда, кэп! Видите это ружье?
– Да, охотничья винтовка. Чья она?
– В том-то и вопрос. Хотя это и не вопрос вовсе. Парни, кто-нибудь из вас узнает это стреляющее железо?
Вперед выступает один из рейнджеров и рассматривает винтовку.
– Я узнаю, – говорит он.
– И я, – добавляет другой.
Потом третий, четвертый заявляют то же самое, и в голосах их угадывается изумление.
– Это ружье Уолта Уайлдера, – продолжает Калли. – Как пить дать. Мне оно как облупленное знакомо. Видите две буквы на ложе: «УУ». Старый Нат Калли их где хочешь узнает, потому как вырезал собственной рукой. Я сделал это по просьбе Уолта два года назад, когда мы были разведчиками в Колорадо. Это его оружие, точнее некуда.
– Где вы его нашли? – интересуется капитан.
– Вытащил из лап самого уродливого инджуна, которого когда-либо видел в перейриях – вон этот красавчик, которого, наверно, даже стервятники не тронут – испугаются.
Калли указал на труп. Он принадлежал вождю тенавов, уже опознанному в числе убитых.
– Он, должно быть, сжимал винтовку в руках, когда его подстрелили, – продолжает проводник. – Да только как она к нему угодила? Ребята, наш старый товарищ наверняка погиб. Мне ли не знать, как дорожил Уолт этой штукой, и расстался бы с ней разве что вместе с собственной жизнью.