— Я могу взять Вашти, — сказал Феликс, переставляя ее корзинку себе на колени. — Нравится она мне, чувствуется порода.
— Надеюсь, мне не придется таскаться вот с этим. — Тони озабоченно мотнул головой, меряя взглядом корзинку с Гомером, которая раскачивалась и елозила по сиденью, как живая.
— Нет, Гомера я беру на себя, — твердо сказала я, — тебе остается Скарлетт.
Вдавив педаль газа до самого пола, я лихо летела по насыпной дамбе, стремясь наверстать упущенное в битве с Гомером время. Опоздать на рейс было никак нельзя. О том, чтобы перерегистрироваться на другой рейс вшестером, нечего было и думать. От самой мысли об этом меня бросало в холодный пот. А уж воспоминание о том, что завтра мой первый рабочий день, и вовсе ввергало меня в панику. Так что стрелка спидометра дрожала у цифры «80»,[14] и я даже не удивилась, когда в зеркале заднего вида замелькали огоньки полицейской машины.
— Ч-черт! — ругнулась я громким шепотом, хотя особой нужды понижать голос не было. При том невообразимом шуме, который производил Гомер, все равно никто ничего не мог услышать, даже если бы захотел.
Покорно съехав на обочину, я выключила зажигание и опустила стекло. Вопли Гомера стали гораздо слышнее, а вот подошедший полицейский, шевеля губами, будто и не начинал говорить.
— Извините! — крикнула я, прикасаясь пальцем к уху. — Я вас не слышу! Вы можете говорить громче?
Полицейский не замедлил повысить на меня голос:
— Я говорю, известно ли вам, с какой скоростью вы двигались?!
— А-а-а… — Протягивая ему права, я беспомощно оглянулась, словно в надежде, что нужные слова обладают свойством не только таять в воздухе, но и материализоваться из него. — С большой, судя по всему, — решила признать я, рассчитывая на снисхождение. — Летим в аэропорт.
Полицейский заглянул в машину. Его взгляд тут же упал на корзинку с Гомером, которая металась по пассажирскому сиденью как одержимая без всяких на то причин и постороннего вмешательства.
— Что это? — спросил он без долгих раздумий.
— Мой кот, — не стала лукавить я. — Мы задержались, пытаясь запихнуть его внутрь. И теперь вот нагоняем…
Офицер скользнул взглядом по остальным корзинкам, стоявшим на коленях у Феликса и Тони. Тони, насколько мог, растянул губы в улыбке, мол, вот видите.
— Нужно было раньше выезжать, — подытожил свои наблюдения полицейский и неспешно побрел к своей машине — выписывать штраф.
— Мы опоздаем, — послышался стон Тони, пока минуты нервно отсчитывали свой бег, а полицейский все еще сочинял, как мне показалось, манифест об истории и перспективах взимания штрафов за дорожные нарушения — иначе как, черт возьми, понять медлительность, с которой он заполнял простую бумажку.
— Успеем, — сквозь зубы ответила я, — успеем, потому что должны успеть.
Коп наконец-то нарисовался у окна с выписанным столь дотошно штрафом и предупреждением «сбавить скорость», которое из-за него же пришлось проигнорировать: едва полицейская машина скрылась из виду, как педаль газа вновь ушла в пол. Гомер уже не просто выл, а выл с хрипотцой, не замолкая до самого родительского дома. Тони и Феликс избавили свой слух от мучений, напялив наушники CD-плееров, прихваченных с собой в дорогу.
Из всех, кого я знаю, единственный человек, который помешан на пунктуальности больше, чем я — это моя мама. Заслышав шум подъезжающей машины, с криком «Они уже здесь, Дэвид!» она стояла на пороге.
— Как можно так опаздывать?! — на ходу успела протараторить она, пока я выуживала из машины неуступчивую корзинку с Гомером, а Тони с Феликсом перебрасывали сумки из моего багажника в багажник машины моих родителей. — Почему вы не выехали раньше?
В ответ я стрельнула в нее убийственным взглядом.
— Поехали. Без лишних слов.
Скарлетт и Вашти, похоже, уже примирились со своей участью, поскольку всю дорогу до аэропорта ехали молча. Гомер продолжал бесчинствовать, завывая на все лады, допуская затишье лишь для того, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.
Тони, Феликс и я со всеми корзинками теснились на заднем сиденье. Пытаясь попадать в периоды затишья, мама решила пожаловаться мне на дорожку.
— Не могу поверить, что ты уезжаешь. Я буду так скучать по тебе…
— Что?! — в свою очередь пытаясь докричаться до нее, переспросила я. — Ничего не слышно!
— Скучать буду! Сильно скучать! — долетело до меня словно издалека.