И Наташа помнит, как засыпали в нашем доме вповалку, кому где пришлось, а Серж, бывало, и на пороге, на подстилке для Чарли. Чарли – это был такой кот, абсолютно черный, мне его подарила мой куратор, Наталья Валентиновна Муравьева, на свадьбу. Мишка назвал Наташку по своей подружке Наташе – тоже филологине, но не Челазновой, а Федченко, я же говорю, он жил у них до меня, а я назвала Наташу в честь Муравьевой. Это уж я не совсем такая пьяная, это поезд качает. Поезд, везущий меня назад, в Прагу. Раз в месяц мне нужно выезжать и въезжать в Чехию, чтобы добыть «черствую разитку[13]». Я уже ученая, меня уже один «медведь[14]» задрал.
Что мы имеем?!
Мы имеем комнату в трехкомнатной квартире пани Евы, подружки пани Ноны, которой и позвонил Сергей Вакуленко, когда я свалилась ему на голову.
– Пани Нона, – сказал Сережа, – это мать всех русских художников. И не только русских. И не только художников.
У пани Ноны муж-чех и двухэтажный дом, в каждой комнате которого живет по два человека. Два месяца назад этот дом был переполнен, и пани Нона сосватала меня пани Еве. Пани Ева выдала как раз старшую дочку замуж, у неё комната освободилась, она никогда не держала жильцов и поэтому относится ко мне как к своей отсутствующей дочери. Она даже тапочки её мне отдала и ночную рубашку. Везёт мне на хороших людей. Пан Юросек помер, пан Проукопик помер, слава Богу, не помер Сергей Вакуленко, и даже не был в отъезде, и даже снимал галерею недалеко от Карловой улицы[15]. В эту галерею он меня и взял по старой дружбе. С шести вечера до двенадцати ночи, с ума сойти. До шести вечера у него там работали жена и дочь, посменно, через день. Я царствовала с шести. С шести вечера, когда все порядочные туристы уже пьяны и картины им кажутся шедеврами. Я продавалась как безумная. Но продавалась недолго, с месяц, или около того. Однажды Сережа поймал меня на краже двухсот крон (сколько стоит картина?! – никто не знает, сколько стоит картина!) и выгнал с позором. Так я попала на Гавелак[16].
Господи, да все пути ведут на Гавелак!
Мне Анищенко, когда я ему рассказала всю историю в красках, ответил «Я же “очешился”, Ирина. У меня в галереях работают одни чешки, хорошо работают, я не могу их так взять и уволить ради тебя. Попробуй продавать у кого-нибудь на Гавелаке. Там живые деньги»
Что живые – то сто процентов. Я неделю проработала у Ларисы Ольшевской, две недели у Гусаровой Веры, а теперь работаю у Асхата. Я выпросилась у него завтра придти к двенадцати, так что высплюсь на славу, и жизнь предстанет вполне сносной, хотя сегодня с утра и не было гаже мысли, как про эту жизнь.
Господи Иисусе Христе, завтра Владику исполняется один год. Целый год жизни! Неужели Ты попустишь не заработать мне в этот день?!
ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ АВГУСТА
Сегодня уже было около полудня, когда я записала фразу на салфетке от обеда в японском ресторане:
«Нет, не отпускает Бог больше, чем можешь унести. Вчера просила – и заработала на хлеб насущный (в японском ресторане), да вот отправила телеграмму Владику. А чтоб подарок ему купить – это так, мол, до вечера время есть».
Через час я подарок купила. Наташе. Рюкзак в школу. Немецкий, кожаный, за семьсот крон. Малюсенький. Хорошо, если четыре тетрадки войдет. Да и то немецких же, размером с блокнот.
Потом на той же салфетке написала:
«Теперь бы ещё заработать на ужин, хороший».
И тут же продала четыре работы. И «паровозиком» ещё три.
Так что я сегодня продала тринадцать работ. Своеобразный рекорд для Асхата. Двести долларов ему. И полторы тысячи крон мне, потому что три картинки были от пани Ноны, с которых я имею не по сто, а по двести крон.
В общем, купила ещё какую-то фетровую шапчонку маленькому на приближающуюся осень и сделала последнюю запись на салфетке:
«Теперь только осталось приобрести к шапчонке пальто». Вот ведь, блин, некоторые пишут «к галстуку – автомобиль», а я скромничаю.
Я – безумная.
Это подтверждает и тот факт, что ужинала я сегодня в ресторане с немцем по имени Юхан. Ему тридцать пять лет, и он – ученый-эколог. Работает в швейцарской фирме, что-то там меряет воду в водоемах по всему миру, раз в два-три месяца бывает в Праге. Настоящий немец. Учтивый, скромный, вдумчивый. При расставании это я его поцеловала, а не он меня.
13
Čerstvá razítka (чеш.) – свежий штамп (печать), в контексте речь идёт о штампе в паспорте при пересечении границы.
14
Имеется в виду депортация с запретом на въезд, тогда в паспорт ставили «медведя» (прим.автора)
15
Karlova ulice (чеш.) – пешеходная зона в Праге, соединяющая Малую площадь и Кржижовницкую площадь и являющаяся частью исторического Королевского пути, ведущего к Карлу IV.
16
Havelské tržiště (чеш.) – Гавельский рынок, старейший и единственный сохранившийся средневековый рынок под открытым небом в историческом центре города.