Андрей Фозикош, журналист
Ирина Беспалова пишет интересно, увлекательно, повествование ведется на высокой эмоциональной ноте. Очень рекомендую прочесть «Одиссею»!
Виктор Есипов, поэт, литературовед
ОДИССЕЯ. ОТКРОВЕНИЕ
В тридцать три года, как древнерусский былинный герой, я слезла с печи и отправилась завоевывать мир. Как ни смешно, надоумил меня еврей Шульц.
– Ну и что, что ты – главный редактор журнала инвалидов СССР «Голос»[1]?! – говорил он, – Ну и что, что у тебя штат – шестнадцать сотрудников! СССР развалился, и Горком ВЛКСМ города Свердловска – твои учредители – скоро приберут твой журнал к рукам. Сотрудников твоих разгонят, тебя заставят писать то, что им нужно, а твой безналоговый счет будут использовать для своих грязных махинаций. Неужели ты до сих пор веришь, будто в этой стране можно что-либо изменить?!
– Я не просто верю, я – меняю! – горячилась я, – На наш журнал подписалось пять тысяч инвалидов за последние полгода! Им нужен рупор, им нужен орган, с помощью которого они смогли бы общаться, помогать друг другу, отстаивать свои права в государственных организациях, проводить встречи…
– Им нужны лекарства, которых не хватает и нормальным людям, им нужен хлеб, который ты у них отнимаешь, потому что один твой журнал стоит половину их месячной пенсии!
– Издание оплачивают комсомольцы, у них хватает хозрасчетных предприятий, чтобы часть прибыли отдавать инвалидам!
– До одного прекрасного дня, Ира, бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Есик и Паул (это наши голландские друзья), прислали нам приглашения, и на Наташу тоже (это моя двенадцатилетняя дочь), поедем в Амстердам! Походишь там по благотворительным организациям, может, какой опыт переймешь, может, найдешь спонсоров, в конце концов, расскажешь своим читателям, как живут инвалиды в Голландии, заодно приоденемся, за год непосильных трудов все твои наряды поизносились…
Шульц – друг моего покойного мужа Миши, они вместе служили в армии, вместе поступали на философский факультет Уральского государственного университета, куда через год поступила и я, только на факультет журналистики. С одним моим однокурсником мы посещали лекции по истории искусств и лекции по экономике социализма на философском факультете, там и познакомились. С Мишей через год поженились. А через шесть лет он умер, оставив на моих руках пятилетнюю дочь. Стоя над открытой могилой, Шульц плакал навзрыд, а потом пообещал, что никогда нас с Наташей не оставит, и будет помогать нам, чем сможет, всю свою жизнь.
Обещание он сдержал… На каждый мой и Наташин день рождения он присылал нам подарки. На каждый Старый Новый год приезжал к нам в гости. Дважды мы вместе отдыхали в Новороссийске, откуда родом мой муж, и у меня там остался свекор, Наташкин дед, а у Шульца – связи от первого брака и дом, где можно жить хоть всё лето. Ещё Шульц, блестяще закончив факультет, подвизался в Киеве на кафедре у тестя, отца его второй жены, пописывал диссертацию на тему что-то «досуг молодежи» и мог хоть кого убедить в чём угодно.
Что-то долго я добираюсь к сути.
Сказано – сделано.
Я сама себе оформила отпуск на два месяца, получила зарплату и отпускные в двойном размере, ещё какую-то премию за экономию бумаги, в общем, набралась кругленькая сумма, которой бы хватило на дорогу до Амстердама для всех троих. Шульц рассудил иначе.
Он купил два фотоаппарата «Зенит», от продажи которых, по его утверждению, мы имели бы деньги на обратную дорогу и подарки для всех родственников. Потом целый рюкзак каких-то дурацких берестяных шкатулок и стаканов, целую сумку ещё более дурацких знамен и флагов, там даже было одно полковое, ужас, с кистями и вышивкой золотом, шесть бутылок водки и три велосипеда. Он растратил все мои деньги.
Его план был таков: от Киева до Ужгорода мы поедем поездом, велосипеды в багажном вагоне. От Ужгорода до Михайловце (первый населенный пункт через границу в Словакии, тогда Чехословакии) на велосипедах. От Михайловце до Праги поездом, велосипеды в багажном вагоне. В Праге купим билеты до Дрездена, надо же посмотреть на знаменитую галерею, а оттуда – рукой подать – можно автобусом до Амстердама.
И где был мой рассудок, когда я согласилась на этот безумный план?!
Мне было тридцать три года. Моей дочери было двенадцать – она с восторгом восприняла предстоящее путешествие. В Киеве мы прожили три дня, без устали обкатывая оснащенные Шульцем «машины» – на каждой был прикреплен ручной насос, задний багажник, фара впереди и огни поворотов сзади и спереди, которые можно было переключать кнопками на руле.
1
Всероссийский журнал инвалидов «Голос» – периодическое издание, активно выпускалось в Екатеринбурге в 1990-х годах