Зато, в отличие от этого несуразного Франциса, оставил мне свой адрес и сообщил точную дату своего следующего приезда – десятое октября.
Блин, и почему не Юхан?
Почему Францис?!
Потому что мы имеем не только комнату в трехкомнатной квартире пани Евы, но и знакомство с ирландцем по имени Францис, состоявшимся месяц назад. Ему столько же лет, сколько мне, он такой же пьяница, как и я, только, в пику мне, у него есть замок в Дублине и мама, у которой бизнес. А в Прагу он приезжает покупать картины.
ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ АВГУСТА
Зачастила.
Написала Наташе письмо:
«Так, Нафанечка, часов через пять-шесть решится вся моя дальнейшая судьба, да и твоя тоже. Я должна быть в 18.00 в аэропорту, встречать самолет из Лондона, которым прилетит некто Францис, ирландец, галерейщик и закупщик картин, с которым я познакомилась на вернисаже у Владимира С., но пока этого не произошло, и я вся на нервах, запакую-ка я тебе «баличек[17]», и как выйду из дому, забегу по пути на почту, отправлю. В том баличке рюкзачок для Владика и рюкзачок для тебя. В его рюкзачке – шапчонка, в твоём – тетрадки. Это чтобы он пошел в ясли, а ты пошла в школу. Можешь вообще ничего не писать, но одну строчку через две недели я обязана получить – именно эту – «Владик пошел в ясли, а я пошла в школу». Поклянись мне, доча, что всё так и будет. Ты обещала мне перед отъездом, ты должна держать обещание.
Когда Владик будет в яслях до пяти вечера, ты сможешь учиться и закончить школу, как и должно девочке в твои годы. Плюс ты будешь успевать приходить из школы и немного отдыхать, а потом немножко убирать и готовить своим мужчинам ужин. Саша по пути с работы может забирать сына, и вечером вы, наскучавшись друг без друга, будете жить всё ладнее и счастливее, и никаких друзей тебе не понадобится, лишь бы быть рядом с сыном и мужем.
Луиза написала мне второе письмо, ничуть не лучше первого. Я приготовила ей ответ, довольно суровый, но ещё не спешу отправлять, жду Франциса, всё решится сегодня. Как он скажет, так и будет.
И ты должна меня понять, дочь.
У тебя есть муж и сын.
У Луизы есть муж и сын.
А у меня никого нет, кроме тебя.
Но если что-то случится с Владиком, я тебя убью, так и знай.
Если же ты будешь стараться делать всё, как я прошу, кто знает – может, мы все вместе будем жить в Ирландии, в фамильном замке, в доме миллионера. Ах, детка, помолись за меня…».
Таких дебилок видали только из России! Нужны были Наташе эти рюкзачки! И тетрадки с шапочками! Дети, натурально, не-дое-дааа-ли. Сашка не справлялся со своими обязанностями кормильца. Наташка не справлялась со своими обязанностями домохозяйки. Самое смешное, что школу она все-таки не бросила.
ДЕВЯТОЕ СЕНТЯБРЯ
Какое число!
Помнится, я костерила эту тетрадку «нехорошей». Хорошая – не хорошая, а ей суждено стать очевидицей всех невероятных событий, произошедших со мной за эти две недели.
Итак.
В понедельник я встречала Франциса в аэропорту два с половиной часа. Причем, последние пятьсот крон истратила на такси в аэропорт, потому что тот проклятый «баличек» (посылку), который я хотела отправить «по пути» дочери – не приняли ни на нашей, ни на «панкрацевской» почте, а я натерла ногу в туфлях, которые мне подсунула пани Ева, чтобы я выглядела «лепше[18]». Францис не прилетел.
Проклиная всё на свете, я вернулась домой с мыслью, что даже если Францис прилетит – я пошлю его к черту. И скажу, чтоб больше не звонил никогда.
Но он, слава Богу, не позвонил.
И во вторник я вышла на работу. И в среду. Продала всего четыре картинки, сижу грустная (зато зарплата смешная!), вдруг меня сзади кто-то за плечи обнимает. Я хотела вырваться, но руки держали крепко, и я сразу поняла, чьи. Я расплакалась.
А потом мы пошли в его любимый бар, тут же на Гавелаке, у югослава, и, перебивая друг друга, голосили каждый о своем, пока через полчаса Францис не настоял на том, чтоб я пошла и посмотрела, что у меня делается на станеке[19]. Я пошла и с ходу продала две картинки в одни руки каким-то итальянцам, и Францис меня похвалил.
– Я теперь знаю весь рынок картин, не только галерейных, но и базарных, – гордо сказала я, – и, уверяю тебя, базарные нынче не хуже галерейных, только дешевле!
– Я знаю, – ответил он, – и я очень восхищен тобой, Айрин, что ты смогла выжить и дождаться меня, а теперь всё будет хорошо, просто фантастически хорошо!