– Да уже и так всё хорошо, – сказала я, и мы так наклюкались на радостях, что таксист отвез нас до отеля чудом.
Ах, нет, забыла самое главное. К нам туда в бар сначала пришла Никольская, и Францис подарил ей платок с гербом Ирландии, потом пришел Костя Никольский, и Францис подарил ему книгу по иконописи, потом Асхат со Светой, и тут Францис сказал мне «закрой глаза».
– Открой рот, – по-русски сострила я.
И все-таки, в присутствии всех своих любимых, я глаза закрыла, а когда открыла, на руке у меня лежала бархатная коробочка, а в коробочке кольцо. Серебро, золото, аметист.
– На помолвку! – чмокнул меня в нос Францис и все потянулись с поцелуями. Мама дорогая! У меня никогда в жизни не было кольца на помолвку. Особенно такого. Францис сказал, что такие кольца на заказ делает его друг, и это не ширпотреб, а всего лишь пятое кольцо в мире. Эксклюзив. Увесистый эксклюзив!
Вычитала у Бунина.
«Дарил также царь своей возлюбленной – аметисты, обладавшие способностью обуздывать ветер, смягчать злобу, предохранять от опьянения и помогать при ловле диких зверей». Не знаю, чему я больше обрадовалась – тому, что поймала дикого зверя, или все-таки тому, что теперь смогу пить и не напиваться.
ДЕСЯТЬ ЧАСОВ ВЕЧЕРА
И что пани Нона находит в этом Бунине?! Имела технологический перерыв. Перестирала все грязные вещи, навела порядок в шкафу, вычистила ковер на полу – руками! – короче, «уклидила[20]» свою комнату и перекрестилась. Я в своей комнате, и никто ко мне без стука войти не может. ещё завтра выпрошу у Светы обещанный телевизорчик, и с легким сердцем скажу: лучше всего я чувствую себя в тот день, когда Францис уезжает.
Разумеется, это шутка. Я немного устала, и, наверное, не смогу взять ноты, прозвучавшей в начале записи. Вряд ли мне удастся воспроизвести по часам все наши чудесные дни и безумные ночи. Но что-то все-таки нужно отметить особо.
Особо. Когда мы вернулись в отель в первый вечер, Францис заставил меня расстегнуть его дорожную сумку и вытащить пакет для меня. Там были два платья и два корсета – чёрный и белый. И какие платья!
Я, наконец, почувствовала себя женщиной. Такой, какой всегда мечтала видеть. Леди. Ах, как пошло это звучит по-русски. Но я не чувствовала себя русской, когда на следующий день в платье цвета спелого ореха с ажурной накидкой ручного вязания, вошла в русскую церковь, куда пригласила нас Никольская.
– Какая пара! – сказал Миша Куколев, и я не забыла ему эти слова.
Весь день я летала от счастья. Нет, не летала, парила. Да и не парила. Я царственно ступала. У меня появилась такая осанка и жесты, будто я принцесса Диана.
Наутро Никольский разбудил нас известием, что принцесса Диана разбилась ночью в автомобильной катастрофе.
– Это шутка? – спросил Францис.
– Да, – сказал Костя, – это уральская утренняя шутка.
Но это была правда.
– Теперь ты принцесса Диана, – сказал мне Францис вечером, когда мы попали в ночной стриптиз-клуб на Вацлаваке, куда один вход стоит четыреста крон, а бутылка вина полторы тысячи.
Я танцевала так, что служители клуба были не в состоянии остановить меня. Мужчины за соседними столиками упрашивали служителей «пусть танцует, она никому не мешает», и кто-то, конечно, не мог оторвать глаз от голых девок, а кто-то смотрел на меня, и, разумеется, на меня смотрел Францис. И умилялся, и хохотал, и плакал. Потому что я излучала неподдельную гордость, неподдельную страсть и неподдельную любовь.
Ах, о чём ещё может писать женщина, как не о платьях?!
О любви.
Особо. Мы всё время к ночи напивались насмерть. В первую ночь у нас ещё получился секс, потому что, если верить Францису, он не имел женщины весь этот месяц без меня. Но дальше всё стало сложнее. К тому же, напившись, он начинал нести какой-то бред, изрядно пугавший меня, уже однажды напуганную Шульцем. Например, он говорил, что хотел бы иметь секс одновременно со мной и с моей дочерью, которая, судя по всему, точная моя копия в юности. Две ночи я отбивалась от этих слов, как от дурацкой шутки, а на третью разозлилась и сказала, что если он ещё раз позволит себе вслух, да и мысленно, такую фантазию, я с ним порву.
– Ты должна повиноваться моим фантазиям, – возражал Францис, – Я мужчина, я могу вообразить себе всё, что хочу, чтобы иметь с тобой полноценный секс. Днем – леди, а ночью – проститутка, в этом нет ничего зазорного.
– Чтобы иметь со мной полноценный секс – достаточно не напиваться до скотского состояния, – вспылила я.
– Всё, – сказал Францис, отвалившись от меня как куль с песком, – Я завтра же уезжаю домой, а ты можешь мотать в свою Москву, билет я тебе куплю.