От Веры мы поехали на следующий день к Асхату. День рождения. Там тоже трехкомнатная квартира. Правильно, художники живут семьями, и уже не первый год, блин. Я не собираюсь ни с кем тягаться.
Нам с Наташей и Владиком хватит и Вышеграда.
Но все-таки Францис – хороший (вот типичный пример логики русской бабы): когда мы, наконец, приехали «домой» – он устроил нам шоу с презентацией своих подарков. Настоящее шоу. Настоящий ирландец.
Он подарил мне роскошный костюм, а Наталье не менее роскошное платье, да ещё куртку, (у меня уже от него была, спасибо), да ещё серебряное колечко с гранатом. Да каждой по серебряной цепочке с гранатовым крестиком. Владику досталось обещание о покупке велосипеда.
Потом он вытащил по комплекту нижнего белья (интересно, откуда он узнал про размер Наташи?!), потом по паре обуви. С этой обуви, фактически, всё и началось.
Я сказала, что обувь дешевая. По сути, кеды на модной подошве, и все. Может быть, каким-нибудь спортсменам из Мелитополя они и покажутся верхом совершенства, но меня ещё моя мама научила, что в повседневной жизни нельзя носить резиновую обувь.
– Ол Райт, – сказал Францис, – здесь целый рюкзак этой обуви, договорись с Верой, что будете её продавать.
– Что-о? – сказала я, – Где это мы будем её продавать?!
– Снимете станек на Гавелаке.
– Никто нам ещё одного станка не даст!
– Тогда будете продавать на своём.
– Может быть, картинки ею прижимать, пока ветер дует?!
– Ты ничего не понимаешь!
– Это ты с дуба упал!
Нас помирила только ночь. Да надолго ли? Ведь Францис как ушёл с утра, так его до сих пор и нет. Уже даже Наташа вернулась. Голодная. Я ей дала двести крон, чтобы она сходила за пиццей, через дорогу. Где Францис?!
Он час ездил на такси кругами.
Потом ещё два часа ходил пешком и искал «Минольту», надпись на вершине соседнего дома. И последний час заглядывал во все окна первых этажей.
Наше было открыто, мы уже доедали пиццу.
– Где же он всё-таки может быть? – раздумчиво сказала дочь.
– Здесь, – раздался придушенный голос, и первым в окно влез бело-розовый велосипед для Владика.
– Все, – сказал Францис, – Это моя последняя трата на вашу семейку. Айрин, правда, ты должна вернуться на работу, иначе мы погибнем.
ДЕВЯТНАДЦАТОЕ МАЯ
Конечно, прямо на следующий день я на станек не побежала. Францис не пустил. Вместо этого мы пошли загорать на Подол. Сказали Францису «здесь два шага», и шли часа полтора. С Владиком-то.
– Теперь я знаю, что такое «ту степ[30]» по-уральски, – ворчал Францис всю дорогу.
Я не плавала, я загорала, да смотрела, как спит Владик под солнечным зонтиком, который купил Францис тут же, в магазинчике на берегу. Зато Наташа избороздила всю воду вдоль и поперек, Францис вечером утверждал мне, что на неё смотрели все мужчины от двенадцати до девяносто двух. Что же, охотно верю. Детей мы за день перекормили всякой ерундой вроде вареной кукурузы, сосисек в роглике[31] с кетчупом, лангоша, мороженого, что они так намаялись, что уже в девять вечера, сразу по приходу, завалились спать. Сами же отправились в ресторан напротив дома. Одно название, что ресторан. Господа[32] господой. Кабак кабаком.
– Ты имеешь лучшие апартаменты в Праге среди русских, – завел свою волынку мой ирландский друг, – Ты этого добилась меньше, чем за год! У тебя есть всё: официальные бумаги для проживания и для работы! Так работай же, черт возьми, в чем дело?!
– Хорошо, завтра я пойду на работу.
– Хорошо, завтра ещё отдохнем, а послезавтра пойдешь.
– Я пойду завтра.
И ведь пошла. В костюме, Францисом подаренном, смотрелась как принцесса на горошине, на том Гавелаке.
О, как я люблю Гавелак. Пообещала пану Соукупу его прославить – и ПРОСЛАВЛЯЮ. Все, кто до сих пор не понимает чешского, понимает, что такое Гавелак.
Я обожаю Гавелак. А Гавелак обожает меня.
Я продала девять работ, стало быть, я заработала девятьсот крон, причем, последние две работы на глазах у Франциса и Веры, которые встречались для «делового» разговора. Мы пошли в самый дорогой ресторан, который я знала. На Пшекопе[33].
– Предупреждаю сразу – плачу только половину, – сказал Францис громогласно, да что толку, Вера по-английски не понимает.
– Как тебе не стыдно, когда-то ты покупал мне здесь самое дорогое блюдо! – шепнула я.
30
Тустеп (Two-Step) – американский парный танец быстрого темпа с двухдольным размером (2/4), популярный в 1920-х годах, представляющий собой вариации быстрых шагов с небольшим подпрыгиванием и предшественник фокстрота; также существует выражение «в ту степь», которое означает «ехать не в том направлении» или «говорить невпопад», возникшее в музыкальной комедии «Свадьба в Малиновке»
31
Rohlík (чеш.) – небольшая булочка, которая имеет форму рога или полумесяца. В Чехии является традиционным видом хлеба
32
Hospoda (чеш.) – традиционные чешская пивная, являющиеся важной частью местной культуры, где подают пиво, национальную кухню (кнедлики, гуляш) и где люди собираются для общения, деловых встреч, отдыха и обсуждения новостей.
33
Na Příkopě (чеш.) – известная пешеходная торговая улица в центре Праги. Название улицы переводится как «На рву» и связано с историческим рвом, который когда-то проходил по этому месту.