Командующий Соединенным флотом не ожидал от русских столь наглого, и главное, опасного маневрирования. Вот и сейчас он отметил, как резко три русских броненосных крейсера - "Громобой", "Память Корейца" и "Витязь" увеличили ход до максимума и склонились на зюйд, похоже намереваясь охватить последнего в колонне первого боевого отряда "Токиву", или обрушиться на "Асахи", по которому и так сейчас пристреливалась пара русских броненосцев.
Но нет. Похоже этот Руднев затевает другое... Того интуитивно почувствовал, что истинной целью трех вражеских броненосных крейсеров был поврежденный "Фусо" с Камимурой на борту, который должен был отстать от колонны главных сил примерно через четверть часа, если та увеличит ход.
Если же ход не увеличивать, и попытаться "Фусо" прикрыть, то тогда еще во время нашего перестроения на недопустимо близкую дистанцию подойдут со своими бронебойными снарядами все восемь русских броненосцев и три броненосных крейсера. А нет, может и все пять - "Россия", справившись, похоже, с повреждениями, медленно но верно склонялась в сторону русского строя под прикрытием "Рюрика". Она еще вовсю дымилась минимум в трех местах, и не очень твердо держалась на курсе, но явно намеревалась продолжить бой.
А тут еще бронепалубные крейсера, сведенные в три отряда, но так и не прорвавшиеся к русским транспортам, которые усиленно дымят на юго-западе, в очередной раз запрашивают дальнейшие инструкции!
Японский командующий тяжело вздохнул, мысленно обратился за помощью к Оми Ками, и начал отдавать приказания приводя в порядок свою линию. На контркурсах, так на контркурсах... Посмотрим, как они поступят после контргалсовой стрельбы, сразу ли развернутся. Если проскочат, хотя бы две - три мили, то тогда транспорты наши. Разодрать не проходе старика "Рюрика" и "хромую" "Россию", затем утопить трампы, разобраться с подранками у Небогатова и Григоровича, если мы сейчас кого-нибудь подобьем, и сразу же отходить на Сасебо. Возможно ради этого придется даже отдать им на съедение "Фусо".
- Ямамото, сигнал Камимуре на "Фусо" - "Приказываю немедленно перенести флаг на "Конго"! - он ближе всего к нему, и похоже, практически не поврежден. Нашему отряду - при расхождении и до моего приказа первая пара - цель "Победа", вторая пара - цель "Ослябя", третья пара - цель "Пересвет". На "Ивате", "Идзумо", "Якумо" и "Адзуму": вступить в линию впереди первого отряда. Делать коордонат каждые три минуты! Не давать русским пристреляться по себе...
К удивлению Петровича неизбежная сумятица, просто обязанная возникнуть при проходе слабоуправляемого "Фусо" сквозь линию броненосцев Того, и метанием следовавшего в кильватере за раненым кораблем "Конго" [139]кончилась не начавшись. Повинуясь сигналам Того головной отряд броненосных крейсеров Камимуры несколько изменил курс, и принял в кильватер его колонну. Единственным бонусом русских стало створивание на несколько минут японских отрядов, и падение точности их стрельбы из-за резких смен курса.
Руднев, оценив положение русских кораблей, с холодком между лопаток понял, что быстрые, но кое-как бронированные "пересветы" Небогатова теперь находятся всего в двух с небольшим милях от смертельно опасных для них броненосцев Того. Одного-двух попаданий двенадцатидюймовых снарядов с такой дистанции могло хватить любому из трех русских "гибридов" для потери боеспособности. А при некой неудаче - и для утопления корабля. [140]
Однако Чухнин решение принял. И отказался от возникшей идеи приказать отряду Небогатова поворотом "все вдруг" разорвать дистанцию с противником и уходить в конец колонны русских главных сил, где можно было пристроившись за "Полтавой" "действовать по обстановке" - оттуда у слабо бронированных, но прилично вооруженных "пересветов" был шанс нанести урон противнику, не подвергаясь излишнему риску. Но, увы, этот логичный маневр требовал исключения их из боя минимум на десять минут, а при довольно скоротечном расхождении колонн на контркурсах, он мог внести замешательство в действия младших флагманов. Ставки были сделаны.
Глава 3. "Дер таг..." [141]
Наскоро подравниваясь по ходу дела, две броненосных колонны вступили в решительный бой на контркурсах. Во главе японской линии оказались "Идзумо", "Ивате", "Якумо" и "Адзума". Сразу за ними с несколько увеличенным интервалом первый боевой отряд в полном составе - "Микаса", "Сикисима", "Ясима", "Хацусе" и "Асахи". За ними "Токива" и прикрывающий подбитый "Фусо" броненосец "Конго", на который переправлялся Камимура. Чтобы принять его, командир корабля пока снизил ход до 10-12 узлов. Русский строй так же возглавляли три броненосных крейсера, идущие уступом по отношению к колонне броненосцев. Их курс отстоял от курса линии баталии Чухнина кабельтов на двенадцать дальше от противника. Маневрирование до этого момента привело к тому, что головным шел "Память Корейца", за ним "Витязь" и третьим - флагман Руднева "Громобой". По мере их приближения к линии броненосцев, эти корабли сосредоточили огонь на "Фусо" и "Конго".
Колонну русских линкоров вели броненосцы-крейсеры во главе с "Пересветом" под флагом контр-адмирала Небогатова, яростно обстреливающие японские головные броненосные крейсера. Ордер отряда замыкала "Победа". За ними в полном составе броненосцы Чухнина с флагманским "Тремя Святителями" впереди. Предпоследним в строю шел "Петропавловск" под флагом контр-адмирала Григоровича.
На всех линейных судах противостоящих флотов офицеры понимали, что возможно, в предстоящие десять-пятнадцать минут все и решится. Генеральное сражение флотов вступало в решительную фазу. Сейчас все зависело от умения и выдержки артиллеристов, от самоотверженности противопожарных партий и трюмных дивизионов, от выносливости и навыка кочегаров и машинистов, от хладнокровия, быстроты реакции и решительности адмиралов и офицеров. И еще от пушек, снарядов и брони...
Над Желтым морем разверзся ад, какого еще не знала история войн. Орудия гремели на максимальной скорострельности. Глухо лаяли шестидюймовки, заглушаемые низким рокотом главного калибра. Чудовищную какофонию дополняли глухие удары и звонкие хлопки разрывов, визг разлетающихся осколков, отрывистое многоголосье команд, стоны и крики раненых и умирающих. Высоченные взметы воды иногда почти целиком закрывали корабли противников. Желтые вспышки дульного пламени перемежались с красноватыми сполохами разрывов. Черный дым из труб смешивался с бурой пеленой пожаров...
Когда "Микаса" уже расходился контркурсами с изрядно горящей на всем протяжении от первой дымовой трубы до перекошенной, сбитой с катков, кормовой башни, потерявшей грота-стеньгу и заметно севшей на корму "Победой", Того, не покидавший открытого мостика своего флагмана, приказал перенести огонь своего отряда на корабли Чухнина. Именно они били по его броненосцам и в эти минуты представляли главную угрозу. В чем его только что убедил очередной двенадцатидюймовый "подарок" с одного из русских кораблей типа "Полтавы", взорвавшийся под носовым казематом. Из него сейчас валил густой дым, а пушка беспомощно задралась так, что было ясно - восстановлению она не подлежит. "Что-ж, - подытожил про себя увиденное японский командующий, - если удастся сейчас размочалить оконечности русским "утюгам", главное будет сделано. Без скорости они ему не помеха. С Рудневым и уже изрядно потрепанным Небогатовым, чьи броненосцы-крейсеры теперь по-хорошему должны больше заботиться о своем спасении, чем о бое, будет попроще".
Впереди все обстояло более-менее нормально. Все четыре его броненосных крейсера хоть и получили повреждения, но не смертельные. И судя по всему, их шансы на успешное расхождение с русской колонной весьма высоки. Бившие по ним "Пересветы" изрядно претерпели от японских броненосцев и их огонь существенно ослабел. Достаточно сказать, что на "Победе" совершенно точно выбита кормовая башня, а на потерявшем верхушку средней трубы "Ослябе", похоже, замолчали обе. Сам флагман Небогатова сейчас с "Микасы" не виден, ибо полностью скрыт дымом громадного пожара на шканцах...
139
Когда идущий первым корабль, флагман внезапно, без всяких сигналов меняет курс, то на втором мателоте ВСЕГДА имеет место быть момент полной прострации. Что делать? Куда идет "адмирал"? Это новый маневр или выход из строя? Практически всегда, первой реакцией ведомого корабля является - следовать за флагманом. Это настолько крепко вбивается в головы будущих командиров кораблей еще в гардемаринском и мичманском периоде жизни, что на осознание факта "адмирал вышел из строя" всегда требуется некоторое время.
140
140 Докладывая на военном совете об итогах боевой работы владивостокских крейсеров, Руднев обратил внимание присутствующих на результаты боя "Осляби" против всего одного японского броненосного крейсера - "Адзумы". Он не мог рассказать об участи постигшей этот броненосец в его мире, где он был утоплен сосредоточенным огнем японцев в первые минуты Цусимского боя. Но "ворота" образовавшиеся в носу "Осляби" от всего лишь одного попадания восьмидюймового снаряда, говорили сами за себя. Неси "Адзума" двенадцатидюймовые орудия, это попадание одно могло привести к утоплению русского корабля. Все же линейный бой грудь на грудь, с равным обменом ударами был русским "броненосцам - рейдерам" типа "Пересвет" противопоказан.
141
142
143
144
145
146
147
148
141
Der Tag... "День"... Так офицеры германского кайзеровского флота называли между собой ожидаемое в будущеем величайшее событие для своего флота - день генерального сражения с флотом британским.