- Да, и других указаний мы не принимали... Ладно, что и как, потом разберемся.
- Ну да, он! Он, родимый! "Севастополь" головным, "Петропавловск" вторым, "Полтава", четвертый - точно "Сисой", а сзади еще двое... Всех привел!
- Как Рейценштейн и Грамматчиков?
- Как шли справа, так и идут. Догоняют. Сейчас "Баян" уже примерно на траверсе "Микасы". Грамматчиков в кильватере у "Варяга". С ними и "Новик".
- Все, господа офицеры. Присказка закончилась. Сейчас ВСЕ и решится... Поднимите сигнал по отряду: "Россия ждет от нас победы!"...
- Пора, Всеволод Федорович! Григорович нас уже прекрасно видит. И японцев тоже, полагаю. Не перетянуть бы...
- Добро. Как Степан Осипович говорит: "В добрый час!"
Давайте сигнал третьему броненосному. Через две минуты Рейценштейну. Нашим флажный: "Следовать за флагманом". Сейчас примем вправо так, чтобы потом левым поворотом встать под корму Григоровичу... Ну? Куда, куда же ты дернешься теперь, япона мать?
Дымные столбы разноцветных ракет взмыли в небо, и через пару-тройку минут "Севастополь" и "Громобой" уже покатились в разные стороны. Большая игра началась. Но если бы меняли курс только они! Еще раньше сигнальные ракеты взлетели с кормового мостика "Очакова". Рейн, как только уверовал, что на контркурсе открылся Григорович, передал новость флажным сигналом по линии крейсеров. Рейценштейн среагировал мгновенно, приказав "Очакову" отрепетовать сигнал ракетами Макарову на "Князь Потемкин-Таврический". И примерно в то же время, как Григорович и Руднев начали разворачиваться в линию прямо по курсу японского флота, Эссен на "Цесаревиче" приказал принять на два румба влево, перекрывая адмиралу Того пути отхода на север...
Тихоокеанский флот захлопывал западню. Западню, которая была бы в принципе невозможна в том случае, если бы один из русских адмиралов добросовестно и пунктуально выполнил правильный и своевременный, на момент отдачи, приказ командующего флотом. И не принял вместо этого самостоятельного решения исходя из реальной обстановки и возможностей вверенных ему сил.
Руднев, кое-как примостившись локтями на остатке недоснесенного снарядом "Нанивы" поручня левого крыла мостика, вглядывался в строй японцев. На их кораблях уже дважды взлетали сигнальные флаги, но внешне ничего не менялось.
- Да, вот и задачка тебе, Хейхатиро-сан, - процедил себе под нос Петрович, - почти как у Небогатова тогда против всего твоего флота... Но у него еще и скорость была 13... И пять вымпелов... Теперь попробуй-ка сам: восемь против 22-х...
- Всеволод Федорович, а когда это, у Николая Ивановича так было?
- Да, при Цусиме, конечно...
- Где?
- Ох, Господи... Так ведь, когда мы на штабных играх, варианты проигрывали в штабе, во Владике, разные вводные были, конечно, Вы обо всем не знали...
- А, это, наверное, когда я с ангиной лежал... И как он тогда?
- Как, как... Кингстоны открыл...
Петровича форменно трясло. Он только что чуть не ляпнул Дабичу про май 1905-года... "Вот до чего нервы доводят. А если раненый в бреду лежать буду! Может я им и про Курскую дугу со Сталинградом расскажу! Ну, блин, дожил...
Ого, кажется, начинается! Точно, понеслось! Так... Сдается мне, первый номер все равно выпал нам!
Хейхатиро Того не собирался сейчас задумываться о причинах появления впереди его линии броненосцев Григоровича. Время для анализа придет потом. Если будет еще кому анализировать. К сожалению то, что сейчас он находился не на головном корабле колонны, сыграло с ним злую шутку. Того был уверен, что если бы первым шел его "Микаса", и опознали бы Григоровича раньше, и времени на передачу и разбор сигналов столько бы не убили. Тогда еще был шанс поворотом "все вдруг" восемь румбов влево успеть выскользнуть. Ну, кроме колченогой "Адзумы", конечно. Теперь же ясным было одно. Вокруг его флота захлопывается тщательно спланированная и блестяще организованная смертельная ловушка.
Впереди разворачивают кроссинг влево Чухнин и Руднев, справа шесть больших крейсеров, из которых один броненосный и два с восьмидюймовками. И там, дальше, если попробовать пойти им под корму, китайский берег, к которому нас прижмут и перетопят, как янки испанцев у Сантьяго... Макаров уже забирает к востоку, и если мы сейчас бросимся в открытое море, то неизбежно все, или часть колонны, попадают под два огня... У Макарова и Чухнина больше тридцати двенадцатидюймовок. Пройти сквозь этот строй и не потерять в итоге половину флота почти нереально. Что тогда? Развернуться и прорываться мимо Макарова. Ему это и надо! При живучести его новых, неповрежденных кораблей. Подобьет, потом догонят старики, Руднев и навалятся всем скопом... Под хвост Рейценштейну? Макаров успеет зажать у берега...
Нет, все одно.. Кусо! Дерьмо! Хуже чем оказаться между молотом и наковальней и в кошмарном сне не придумаешь. Хотя, вот, пожалуй... Вот наш единственный шанс... Да, все-таки он есть. Есть! Фудзакэннайо, Макаров-сама... Не выставляйте меня полным идиотом, уважаемый. Итак: сейчас под хвост Рудневу, дальше пробиваемся кем можем к югу, Чухнин не успеет, надеюсь, он уже развернулся вправо...
- Отставить "лево на борт"! продолжаем ворочать направо! Кроссинг Того! Сигнал Рейценштейну: "Действовать по обстановке, не пропустить противника!", Григоровичу: "Общая погоня, ЗК!" [146]
- Всеволод Федорович, Григорович уже строит пеленг на его голову!
- Умница Иван Константинович! А Макаров-то его чуть в канцелярщину на совсем не упек! Талант, он везде талант, знаете ли! А то, что "Цесаревич" ему нравится, и француженки, так это ради бога!
Как Степан Осипович?
- Идет японцам в догон. Только, пора бы Вам в боевую рубку. Хватит судьбу испытывать!
Последняя фраза была почти что грубо выкрикнута Хлодовским, ибо первый "чемодан" с "Ясимы" уже с грохотом "ахнул" в самой середине громобоевского борта. Из прорезей рубки Руднев еще раз окинул взглядом всю сцену: вот впереди ворочают "все вдруг" крейсера Рейценштейна. Ворочают, чтобы встать впереди его "Громобоя" в единую колонну, заступая дорогу японским броненосцам... Перед нами встанет Рейн на "Баяне". И это очень неплохо... И, почему-то, сейчас это решение Рейценштейна и Грамматчикова совсем не кажется самоубийственной глупостью. Вот нестройным пеленгом торопятся, спускаются под корму "Ослябе" корабли Григоровича. Впереди, изрядно оторвавшись от "Трех Святителей" идет "Победа"... Вот дала залп десятидюймовками с носа! И вполне прилично идет, узлов пятнадцать. Значит откачались, и запустили-таки левую машину. Конечно, это пока не непроницаемая линия баталии, но все же проскочить на халяву у Того никак не получится. Так, а куда это "Новик" побежал мимо нас, или тоже сейчас разворачиваться будет?
И в этот момент вдруг потушили свет...
- Еще два румба вправо! - коротко приказал Того не отрываясь от бинокля, - надо резать их линию между "Громобоем" и бронепалубными крейсерами. Передайте на передние корабли: "Огонь по "Громобою" и следующему за ним башенному крейсеру, орудиям вне заданных секторов, по-способности". Мы - огонь по "Баяну". "Конго" то же. Остальным бить по "Варягу" и "Аскольду". Левым бортом - по-способности. Нужно вывалить три - четыре корабля, тогда прорвемся с минимумом потерь. И да помогут нам Боги!
Тугой грохот мощного сдвоенного взрыва немилосердно ударил по ушам, а в следующее мгновение пришла и ударная волна, заставившая всех на мостике крепче вцепиться в поручни. В воду совсем недалеко падали какие-то обломки...
Первым опомнился командовавший "Новиком" Балк-второй:
- Все! С Миклухой кончено! Царствие им небесное...
146
"Сигнал ЗК на русском флоте означает "уничтожить врага любыми средствами". Был введен в оборот адмиралом Рудневым в битве при Шантунге, в 1904 году, когда он при атаке отдал приказ кораблям своего отряда "заклепать клапана". Со временем вытеснил на флоте используемый ранее в подобных ситуациях "погибаю, но не сдаюсь". Так как более точно отражает цель военного моряка Русского флота - не погибнуть самому, а уничтожить противника". Словарь современных военно морских терминов, издание 1931 года.