Любезно поблагодарив за «добрые старания» герцога Йорка и неразлучного с ним графа Уорика, король разрешил герцогу вернуться в свой замок Фотерингей. Слуги тем временем уже бежали в Тауэр освобождать злосчастного Сомерсета, если холод и сырость его еще не доконали.
Счастью Маргариты не было предела: власть и свобода вновь были в ее распоряжении. Править она будет одна, щадя силы болезненного супруга. Маргарита чувствовала себя победительницей. Получив желаемое, женщина верит, что весь мир у ее ног.
Но в мире существуют Уорики.
Опасаясь, и вполне справедливо, что дядю, в который раз уступившего кормило власти Сомерсету, призовут на Совет держать ответ за свое правление, а Совет этот будет просто судом, Уорик поторопил герцога покинуть родовой замок, который стоял на королевской земле, и отправиться в свое герцогство, в крепость Сэндал. Разумеется, он сопровождал дядю. Мало того, он пригласил сопровождать его и своего отца, лорда Солсбери с его войском, а также многих других знатных людей с их вооруженными отрядами, вставших на сторону Белой розы.
Когда они собрались, Уорик произнес речь, порицая Сомерсета за потерю Нормандии и Гиени и обвинив его в том, что он задумал уничтожить и саму Англию, ведя ее к неминуемой гибели. Лорды, сторонники Йорка, в один голос решили, что необходимо покончить с такой опасностью, и сообщили, что готовы взяться за оружие.
– Мы не посягаем на жизнь короля, – объявил граф Уорик. – Умереть должен Сомерсет, а вместе с ним, если будет такая необходимость, и та, которая смотрит на все его глазами и до сих пор не поняла, что первый долг королевы Англии служить Англии, а не интересам французского короля. Что же касается младенца, которого она подарила короне, то не будем сомневаться – он незаконнорожденный, плод любовной связи Маргариты с ее обожаемым Сомерсетом.
– И как же мы поступим с Генрихом? – задал вопрос один из лордов.
– Он может жить так, как больше всего любит, в любом из монастырей. А мы будем кричать: «Да здравствует король Генрих!»
Эмиссары герцога Йорка отправились собирать сочувствующих среди самых богатых и знатных лордов, а три тысячи человек в замке Сэндел стали готовиться к походу на Лондон. Пунктом сбора, где союзники должны были встретиться, Уорик назначил Сент-Олбанс, городок примерно в пяти лье[12] от Лондона на дороге, ведущей в Ковентри. Уорик придавал месту встречи символическое значение: в большом нормандском соборе, построенном на месте казни святого Олбана, покоился прах Глостера.
Невольно вспоминается «Сид» Корнеля: «Нас двинулось пятьсот; но воинство росло, и к берегу реки три тысячи пришло»[13]. По пути к армии Йорка присоединились отряды герцога Норфолка, лорда Шрусбери и лорда Стенли.
Выбор пал на Сент-Олбанс еще и потому, что аббатство не позволило жителям построить вокруг города стену, «чтобы не возгордились», и город стоял открытым.
В Лондоне между тем узнали о предстоящем суровом испытании. У Ланкастеров оставалось совсем немного сторонников, тогда как стан друзей Йорка рос с каждым днем. Да и правление лорда-протектора королевскую семью не порадовало: казна была пуста, народ роптал, армия, можно считать, отсутствовала. Множество храбрецов погибло во Франции, стараясь защитить то, что защитить было уже невозможно.
– Сир, супруг мой, – попросила короля Маргарита, – вам нужно сплотить всех, кто остался с вами, опереться на их преданность, попросить объединиться с оставшимися у нас воинами.
– Неужели война, мадам? Вы снова просите меня приготовиться к войне? Проливать кровь англичан?
– А вы хотите, чтобы пролилась моя кровь и кровь нашего сына? О своей вы не думаете, я знаю! Йорк обрушивается на нас, как сокол на невинных птенцов, он не боится начать войну и проливать кровь…
Маргарита умела говорить убедительно, и Генрих дал согласие. В большой зале Вестминстера он собрал всех, кого считал верными законному королю, знатных сеньоров и мелких дворян. Здесь были герцог Бэкингем, барон Клиффорд, граф Дорсет, лорд Грей и рядом с ними простые рыцари. Король просто, но с большим чувством объявил всем присутствующим, что поручает им своего младенца-сына и его мать, молодую королеву. Многие плакали, все клялись сражаться за них до последней капли крови.
13
Пьер Корнель. «Сид» (1636). Монолог Дона Родриго, действие 4, явление третье. (