– Смерти? Но, дорогой кузен, если бы заслуживал, то был бы уже казнен. Мне ли напоминать вам, что сеньор де Брезе – цвет рыцарства. Самый преданный из слуг его величества вашего отца, и… королева четырех королевств очень его любила? Он не слишком жаловал дофина, не скрывал этого, и, вполне возможно, взойдя на трон, вы тоже отнеслись к нему не слишком дружески. Но я не хочу другого военачальника, кроме де Брезе. Если вы хотите Кале, дайте мне де Брезе.
И вдруг Людовик расхохотался. Искренне, от души. Что случалось гораздо чаще, чем можно было подумать: у короля было хорошее чувство юмора.
– Что ж, – сказал он, – вижу, вы и я достойные внуки замечательной бабушки. Вы умеете постоять за себя. Иоланда была бы вами довольна.
Король подошел к столу, на котором лежали свитки, пергаменты, письменные принадлежности, взял один пергамент, набросал несколько слов и приложил свою королевскую печать.
– Возьмите. Приказ об освобождении сеньора де Брезе. Поезжайте сами к нему в Лош. И… привезите его ко мне. Но не спешите. Думаю, вам есть, что ему рассказать. Прошло немало времени с тех пор, как он был вашим верным рыцарем.
Очень давно Маргарита не испытывала такой чистой радости. Лицо ее просияло, и Людовик мысленно обругал себя «дураком»: для милой кузины, оказывается, живы детские забавы. Быть может, она отдала бы Кале за одного де Брезе?
– Да, чуть не забыл, за что и прошу прощения: вы, разумеется, гостья этого замка до вашего отъезда, кузина. Но я вас оставлю здесь одну, долг призывает меня вернуться в Плесси.
В глубине души король был доволен, что дело де Брезе разрешилось столь неожиданно. Он получил возможность великодушно простить бывшего сенешаля Нормандии. И… отправить его на войну, где отважный рыцарь, скорее всего, сложит голову.
А Маргарита, оставив сына и шотландский эскорт в Амбуазе, с небольшой охраной уже скакала галопом в Лош. Очень скоро ворота мрачного донжона, чьи застенки заставляли дрожать даже самых храбрых, отворились, и Пьер де Брезе оказался на свободе… Хотя, говоря по чести, он не слишком страдал в заточении, пользуясь немалыми послаблениями.
Увидев перед собой Пьера де Брезе, Маргарита подумала, что воскресла ее юность. Оказывается, она не забыла сердечных волнений, над которыми в те времена взял верх милорд Саффолк. Но Пьер де Брезе не исчез, он лишь плавно отодвинулся в тень, оставшись в глубинах ее памяти и сердца. Маргарита его не забыла. Тяжкие испытания, необходимость найти опору возродили старую любовь. Им обоим хватило взгляда, чтобы понять: ничего не изменилось, все можно начать сначала. Рыцарь ее юности вновь заставил биться сердце Маргариты. Ей исполнилось тридцать два, Пьеру де Брезе – пятьдесят четыре, но они показались друг другу прекраснее, чем прежде. И небо над долиной Луары было таким же безмятежным, и ночи такими же звездными…
Людовик великодушно вернул бывшему узнику его земли и должность, чтобы англичане не посмели сказать, будто королева вернулась с любовником, которого выкрала из тюрьмы. Пьер де Брезе вновь стал великим сенешалем Нормандии и тут же объехал ее, встречая восторженный прием. А Маргарита, вернув своего рыцаря, переживала новую весну, счастливую еще и тем, что Эдуард, ее сын, проникся симпатией к другу матери. А почему, собственно, нет, если этот друг готов постоять за его права?
Зато англо-шотландская свита Маргариты не была настроена так радужно. Благородный Дуглас не унизился до ревности и принял новую любовь королевы, которую она не скрывала. А вот молодой Сомерсет отнесся к ней иначе. Сердце Маргариты он считал своим семейным достоянием, и оно должно было перейти по наследству от отца к сыну. Его недовольство повлекло за собой досадные разногласия в маленькой свите королевы.
Но, как бы там ни было, в августе 1462 года Маргарита, получив двадцать тысяч ливров, взошла вместе с сыном и Пьером де Брезе на корабль, возглавив флотилию из десятка судов. Флотилия держала курс на Тинмут, что неподалеку от Ньюкасла – порт, расположенный примерно в ста лье[17] от Лондона, поблизости от шотландской границы, наместник которого, по мнению Маргариты, был предан Алой розе. К несчастью для нее, ветер переменился и наместник, став горячим сторонником Белой розы, встретил корабли выстрелами из пушек. Флотилии пришлось срочно отступить.
– Плывем в Бервик, – решила Маргарита, – там мы точно будем в безопасности.
Но судьба вновь была не на ее стороне. Разразилась одна из тех летних бурь, какими славится Северное море. Она разметала флотилию и разбила три корабля. Большинство плывущих утонуло, а те, что спаслись и добрались до острова неподалеку от берега, были не спасены, а уничтожены моряками-йоркистами.