— О, конечно, это неудивительно. Вы знаете, это городок на возвышенности в Бургундии. Очень романтический, очень исторический, очень впечатляющий городок. Его строгая простота вас очаровывает. Мрачный и по-октябрьски холодный замок, а все мрачное и холодное не может не быть впечатляющим. — Она весело улыбнулась Дэмону: — Потому-то я и здесь сейчас, соскучилась по солнышку.
— Конечно, конечно.
— К тому же захотелось повидать старых друзей. Теперь, когда кончилась эта отвратительная война, тянет к друзьям.
— Конечно, — согласился Дэмон, — для вас это большое облегчение.
— Как замечательно, что вы приняли меня за американку! — заметила она восторженно. — Просто прелестно. Надо будет сказать об этом Рэймону, это очень обрадует его…
«Сейчас она уйдет», — с сожалением подумал Дэмон, но ошибся. Графиня вынула из сумочки портсигар и достала из него сигарету с золотым кончиком. Дэмон предложил ей прикурить, достал свой «Кэмэл» и спросил:
— Позвольте и мне?
— Mais certainement, certainement…[30] У вас исключительные манеры, майор.
— Неужели?
— Для американца, конечно… Расскажите мне о себе. Вы из Америки? Где вы живете?
— О, в очень небольшом городке. Вы о нем никогда, конечно, не слышали. В штате Небраска.
— О боже, где же это?
— На Среднем Западе, точнее — на границе Среднего Запада… — Неважно, о чем говорить, лишь бы продолжать разговор с ней и стоять здесь вот так, опираясь на трость, наслаждаясь необыкновенной красотой этой веселой девушки с волосами цвета меди. Господи, кого же она так напоминает ему? — Это своего рода промежуточный штат, — продолжал он.
— Что значит, промежуточный?
— Гм, видите ли, он тянется от Миссури — это главный приток Миссисипи…
— О да, да, река нашего Отца Маркета и де ля Саля.[31]
— Правильно. Оттуда штат простирается на запад через Великие Равнины почти до Скалистых Гор.
— Они скучные и однообразные, правда? Великие Равнины? — спросила она, нахмурив брови.
— Да, конечно, их не сравнишь вот с этим… — Дэмон засмеялся и кивнул в сторону залива и яхт. — Но там… Я не знаю, как вам сказать, но в них есть что-то магическое, что-то притягивающее, какая-то своеобразная простота. Особенно весной, в начале мая, когда растущие вдоль реки ивы и трехгранные тополя окрашиваются в сочный желто-зеленый цвет. В своем роде это цвет самой жизни. Как будто жизнь начинается сначала…
Заметив на себе ее пристальный, испытующий взгляд, Сэм смутился и замолчал. Она смотрела на него более чем пристально, он понял это, он мог бы поклясться в этом. Во взгляде девушки появилась какая-то необъяснимая мягкость, искренний интерес, грусть и печаль. Или все это ему только показалось? Он улыбнулся и пожал плечами.
— Я просто, наверное, соскучился по дому, — сказал он. — Вот уже три года, как не был там. Кажется, я становлюсь излишне сентиментальным.
— У вас, следовательно, есть сентиментальная жилка, майор? — спросила она нежно. — Но вы ведь солдат?
— Да. Пурпурово-розовая, шириной с милю. — Они засмеялись. Она не проявляла никакого желания уходить, хотя ее сигарета почти догорела. — Мне все еще кажется, что я уже видел вас где-то, — продолжал он, внимательно глядя ей в лицо. — Надеюсь, вы ничего не имеете против?
— Абсолютно. Но я очень сомневаюсь в этом. — Ее взгляд упал на трость. — Вы ранены? — Дэмон кивнул. — Но у вас нет этих… мой муж называет их кухонной батареей… — Она слегка коснулась пальцами левой стороны груди.
— Я не люблю носить эти ленты и нашивки.
— Да? Но почему?
Дэмон внимательно посмотрел на нее:
— Потому что нахожу это неуместным. Не хватит никаких орденов и медалей, чтобы наградить всех, кто проявил храбрость и доблесть и пострадал за последние четыре года. Многие солдаты, совершившие подвиг, ничем не отмечены, зато целые корзины орденов и медалей розданы штабным офицерам только потому, что они были или любимчиками или родственниками власть имущих.
— Довольно интересная теория. Такого мне еще не приходилось слышать. Разумеется, смелость и отвага на поле боя…
— А кто может точно измерить смелость и отвагу? Каждый человек чего-нибудь да боится, и нет ни одного, кто в конце концов не сломился бы под давлением, если оно достаточно тяжелое и действует непрерывно… Кто же, кроме самого бога, может решить, какой человек достоин награды, а какой нет! — Дэмон замолчал и опустил глаза, обеспокоенный тем, что повысил голос.