Необыкновенная страстность и жизнерадостность филиппинцев растрогала Дэмона до глубины души. Он купил и драгоценный камень «кошачий глаз», и пучок бананов, и филиппинский кинжал с ручкой из рога для Донни. А для Томми Сэм однажды купил даже большой, покрытый колючками плод, называемый дурман; продававшая их сморщенная старушонка утверждала, что любая женщина, вкусившая этот плод, будет вечно красивой и молодой. Позднее Томми сказала ему, что содержимое плода пахнет смешанным с серой лошадиным навозом и что она предпочитает стареть, не пропитывая себя такими зловонными запахами: одновременно она попросила его не тратить немногое свободное время на то, чтобы таскать в дом различные местные товары. Сэм согласился. Тем не менее этот очаровательный уголок мира и его веселые и подвижные жители покорили сердце Сэма. Эти бурлящие миллионы стремительно двигались к будущему, об этом красноречиво говорило все то, что Дэмон видел вокруг себя. Новая серия потрясающих событий вот-вот начнется в Азии. Он отложил в сторону все иные книги и начал изучать Филиппины по Форбесу, эксплуатацию Китая западными странами по Хьюзу и Андерсону; ужасные исследования Риви Аллея о жестокой эксплуатации и смертности на заводах по производству шелка и на спичечных фабриках в Шанхае, где в невыносимой жаре миллионы хилых детей работали до тех пор, пока не падали от изнеможения среди машин, после чего их выбрасывали на улицу на верную смерть. Он прочитал волнующую книгу Сун Ятсена «Саньминьчжуи»;[50] Латнорета, Абенда и дю Хальде; прочитал книгу Каваками и Янга о росте японского милитаризма и зловещие прогнозы Ли о захвате Японией Филиппин из залива Лингаен. Западные страны вторглись в вакуум и применили силу теперь начиналась реакция на это вторжение. Молчавший, скованный по рукам и ногам гигант распрямился и оглянулся вокруг себя, чтобы разобраться во всем и решить свою судьбу. Здесь произойдет столкновение гигантских сил, и не только в форме новой войны, но и в форме непрерывной конфронтации их в течение следующего столетия. Народы Азии проснулись, они набирают силу…
Послышался подчеркнутый тишиной резкий и сиплый голос Джеррила, потом кто-то раскатисто засмеялся. Дэмон перевел взгляд на Брэнда. «Такие, как Джеррил, могут погубить или искалечить этого солдата», — подумал он.
— Вы думаете, Брэнд, что все люди против вас, — неторопливо проговорил он, понизив голос. — Но вы ошибаетесь. Пожалуй, из каждых двух — один, не больше. Всегда найдется несколько человек, которые по разным причинам хотели бы поплыть против течения. Хотите верьте, хотите нет, но я один из них. И, хотите верьте, хотите нет, — я верю в правосудие и торжество справедливости.
— Справедливость, — повторил Брэнд с презрением. — Я могу рассказать вам о справедливости, рассказать о таких вещах, что у вас волосы встанут дыбом!
— Правильно. Но это вовсе не доказывает, что справедливости не существует или что ее нельзя иногда добиться.
— Это все только разговоры, — сказал Брэнд, презрительно скривив губы.
— Правильно, разговоры. А вы что, можете предложить что-нибудь другое? Способствовать тому, чтобы эти тюремные обезьяны погубили вас? Они сделают это, друг, когда захотят. Они только этим и занимаются. — Дэмон помолчал немного и продолжал: — Вы говорите, что боретесь. Что ж, давайте попробуем дать им настоящее сражение по делу, в котором вас обвиняют. Почему же всегда все должно быть так, как хотят они? В следующий раз Макклей будет еще более несправедлив с кем-нибудь, и вина за это ляжет на вас, потому что вы даже и не пытаетесь поставить его на место. Почему, Брэнд? Ни я, ни кто-либо другой не можем помочь вам до тех пор, пока вы не расскажете откровенно и подробно обо всем, что произошло.