— Ясно. — Подполковник сделал пометку в своем блокноте. — Отлично. De l’audace, toujours de l’audace…[63] — Улыбаясь, он направился к своей посреднической полевой рации. — Желаю вам удачи, майор.
— У нас сегодня праздник, — нараспев проговорил полковник Уэстерфелдт. Стоя в центре палатки, он сделал два танцевальных шага, слегка шлепнул себя по животу и повторил: — У нас сегодня праздник. — Это был рослый, чем-то напоминавший медведя, мужчина с добродушным круглым лицом. Один из наиболее уважаемых офицеров дивизии. — Коллинс! — крикнул он.
В палатку вошел худой темноволосый солдат:
— Да, сэр.
— Нашли полковника Вильгельма?
— Нет еще, сэр.
— Ищите. Он должен быть где-то поблизости. — Повернувшись к Дэмону и подполковнику Макфарлейну, он встал в нарочито важную позу. — Я пригласил вас, джентльмены, сюда для очень важного совещания. Да, да. — Наклонившись к сундучку около своей койки, он достал из него прекрасный кожаный футляр, отстегнул несколько застежек и извлек бутылку и четыре вставленных друг в друга латунных стаканчика. — Настало время поговорить о многих вещах: о флангах, лошадях, высадочных средствах… — Он подмигнул Дэмону, и тот улыбнулся.
— Это очень кстати, Уэсти, — заметил Макфарлейн, низкорослый, но крепко сложенный мужчина с низким лбом и квадратным бульдожьим лицом. — Собственного изготовления?
— Да. Придумал только сегодня в полдень. Полагаю, что получилось неплохо. — Громко крякнув, он выпрямился. — Алиса говорит, что я полнею. Это же оскорбление. Сэм, разве я полнею?
— Более стройным, чем теперь, я никогда вас не видел, сэр. Раздался дружный хохот.
В палатку вошел второй лейтенант Хэнк Чейз и смущенно остановился.
— Да? — спросил Уэстерфелдт. — В чем дело, Хэнк? Чейз отдал честь.
— Я насчет доклада, о котором вы просили, сэр. Об этих ядовитых дубовых контейнерах… — Он перевел взгляд на бутылку и стаканчики. — Виноват, сэр, я вам помешал…
— Чепуха! Входите и садитесь. Вам повезло. Мы собираемся совершить возлияние богу армейского десантного учения. — Подойдя к складному столику, он осторожно наполнил стаканчики и вручил их офицерам. — Хэнк, вы можете выпить тоже.
— Благодарю вас, полковник.
— Я верю в случайное совпадение обстоятельств и времени. Если войдет полковник Вильгельм, вам придется отдать свой стаканчик ему, Хэнк. — Он поднял стакан. — За любовь и счастье! — произнес он и, осушив стакан, облизнул губы. — Мне хотелось бы сказать вам, джентльмены, что у меня только что побывал генерал Бонхэм и он очень доволен. Очень. — Он почесал свой широкий мясистый нос и фыркнул. — Долго смеялся над твоей проделкой, Сэм. Он ведь старый кавалерист, ты же знаешь. Твоя расправа с эскадроном — настоящий удар для него.
— Да, это действительно был удар, Сэм, — согласился Макфарлейн.
— Ты провел отличный маневр, — продолжал Уэстерфелдт. — Отличный. Вот увидишь, они теперь изменят наставление, внесут в него параграфы о захвате и использовании лошадей противника… Ты ведь никогда не служил в кавалерии?
Дэмон улыбнулся:
— Ближе всего к лошадям на службе я был в форту Барли в тысяча девятьсот шестнадцатом, когда чистил их в конюшне.
— Так я и думал. И как же тебе пришла в голову эта идея использовать лошадей?
— Не знаю, полковник. Мысль воспользоваться этой благоприятной возможностью возникла совершенно неожиданно. — Дэмон отпил из стаканчика. Так ли это было? Да, в основном неожиданно. Он возмутился допущенной Мёрдоком глупостью и захотел наказать его за это… Тридцатью минутами позднее они захватили высоту восемьдесят три и расположенную на ней артиллерийскую батарею «противника», а дальше все пошло так, как будто он подлил масла в огонь. Аткинс, напуганный неожиданным прорывом на своем правом фланге, растерялся и, неся огромные потери, два раза безуспешно пытался возвратить высоту при помощи своих резервов. После этого он был вынужден остановить наступление и начал отходить с боем в направлении резервация; однако сколько-нибудь боеспособных частей к тому времени у него почти не осталось. Лишь принятое на этом этапе решение посредников приостановить учение спасло «белых» от уничтожающего разгрома путем двойного охвата. И все это явилось результатом того, что он, Дэмон, захватил и использовал конницу «противника»…
— А мне хотелось, чтобы учение продолжилось, — заявил Чейз Уэстерфелдту звонким голосом.
— Почему же, братец?
— Потому что в таком учении многое усваивается, многие теоретические положения проверяются на практике.