- Я так хочу верить, что все это не напрасно, - прошептал он.
- Майор Споттс, отдохните.
- У меня будет на это море времени, - Споттс снова приподнял голову и увидел, что лужа крови уже впитывается в землю. - По крайней мере, я внял библейскому завету, - рассмеялся он.
- Что, майор?
- Свое семя я на землю не пролил.
МакДугал ухмыльнулся и крепче сжал его руку. Спотти задрожал. Чувство отрешенности наполнило его изуродованное тело. Он почувствовал, что может покинуть свою плоть. Почувствовал, что это произойдет через несколько мгновений. МакДугал снял с него каску, просунул руку ему под голову, лег рядом и вытянулся во весь рост.
- Спасибо тебе.
- Ш-ш-ш.
Споттисвуд понимал, что жить ему осталось всего пару минут - по крайней мере в том понимании, что люди именуют жизнью. Еще бы раз увидеть Селесту! Всего раз, чтобы сказать ей все то, о чем они никогда не говорили... Он почувствовал, что ускользает. И тогда Споттс сделал то, чего не делал никогда в жизни.
- Сержант, я тебя люблю.
Слезы хлынули по суровому мужскому лицу.
- Я вас тоже люблю.
МакДугал поцеловал его в щеку.
Споттс улыбнулся и умер.
Селеста прогуливалась по осеннему, почти голому саду. Она остановилась и долго, долго смотрела куда-то в пространство. Все было таким спокойным... спокойным, но пугающим. Селеста быстро зашагала назад, к дому.
- Рамеллль!.. Рамелль, где ты?
- Я здесь, дорогая, - Рамелль сбежала по ступенькам.
Селеста выглядела бледной.
- Что случилось?
- Дорогая, я поклясться могу, что видела, как мой брат стоит в саду и улыбается мне!
Через две недели Селеста получила известие о смерти Споттса. В это время все три генеральши были в "военной" комнате. Селеста повернулась к Фанни с Фейри и негромко проговорила:
- Все это чепуха насчет гаснущих по всей Европе огней[37]. Когда землю очистят от трупов, никакое новое мироустройство ниоткуда не явится. Власть, общество, отношения - вся эта неразбериха навалится на новое поколение. А старики, которые разожгли пожар этой войны, отступят, обессиленные. Зато выжившие и молодые продолжат танец.
Она сорвала со стены отцовскую саблю и сплеча рубанула ею по району Маас-Аргонн. Сабля сломалась. Обе наперсницы Селесты так и остались неподвижно стоять на месте.
Кора, которая была в соседней комнате, вошла, обняла Селесту и повела ее наверх в спальню. В ту ночь они с Рамелль ни на минуту не оставили Селесту одну.
22 мая 1980 года
- Ну, и чем ты собираешься заняться сегодня, раз прическу уже в порядок привела? - спросила у Луизы Джатс.
- Подумываю пойти, показаться Орри, - подкрутила локон та. - А ты что будешь делать?
- Погляжу, может получится уболтать Никель, чтобы она привела в порядок газон.
- Конечно, сделаю. Твоя газонокосилка еще на ходу?
- Да, но ее надо смазать. Она у меня не очень мощная.
- Я б тебе с удовольствием помогла, но у меня же спина, ты знаешь. Больше не могу много работать. А ведь я так привыкла вставать раненько утром и спешить в магазин "Все по 5 и 10 центов". У меня там была очень ответственная должность, знаешь ли.
Джулия фыркнула.
- Ага, это как раз заполняло твой день между чтением гороскопа в газете и просмотром "Да будет свет".
- Не умничай, Джулия. У тебя вот тоже постоянной работы нет.
- А я неплохо подрабатываю глажкой белья. Когда больше не смогу работать, выйду и лягу на площади, и пусть меня птицы склюют.
- Перед тем как я пойду стричь газон, я хочу тебя кое о чем спросить.
- Что такое? - мама сняла фартук.
- Ты писала мне, что жильцы, снимавшие у вас бабушкин дом на Бамблби Хилл, съехали.
- Да, - спокойно ответила мама.
- Ты не будешь жить там забесплатно. Я вижу, к чему ты клонишь! - завелась Луиза, не дав мне даже договорить.
- Я не собираюсь проситься жить там бесплатно.
- Дослушай ее, Луиза. Дай отдохнуть своим мозгам и рот прикрой.
- Я от своих слов не отступлюсь, - раскочегарилась Луиза.
- Тетушка Лисси, успокойся. Я ни о чем не прошу. Я заплачу.
- Ты хочешь снять этот старый дом?
- Нет. Я хочу его купить.
Тут маме стало интересно.
- За деньги?
- Конечно... а что еще я могу предложить?
- Сколько? - внезапно перешла на деловой тон Луиза.
- С домом нужно будет серьезно повозиться...
- Ты нигде не найдешь такой старинный замечательный дом, чтобы в него не пришлось вкладываться, - Луиза быстро обрела начальственный тон.
- У вас там наверху еще около двадцати акров земли.
- С фруктовым садом, ручьем, и там еще теплица стоит, и сарай вполне приличный!
- Половина дома принадлежит мне, - вмешалась мама. - Наша дражайшая маменька завещала его нам обеим.
- Я знаю, мам. Считаю, он стоит сорока тысяч долларов.
- Да там одна земля столько потянет! - торжествующе пропела Луиза. - Я хочу шестьдесят!
- Тетя Луиза!
- Шестьдесят! - она подхватила сумочку и зашагала к двери, стараясь не сорваться на бег, потому что дождаться не могла момента, чтобы вывалить эту новость Орри Тадье.
- Я здесь побуду еще некоторое время, так что мы сможем вернуться к этому разговору, - сказала я.
- Шестьдесят. Хочешь бери, хочешь нет, - и она выпорхнула в дверь.
- В этом вся моя сестра. Говорю тебе, она медяки у покойника с глаз стащить не погнушается, - проворчала Джатс.
- А ты что скажешь, мам?
- Это твоя жизнь. Поступай как тебе угодно. Как по мне, лучше уж ты будешь рядышком со мной, чем в Калифорнии или Нью Йорке.
- Я уже готова осесть и угомониться. И к тому же я люблю этот старый дом и могу привести его в порядок.
- Ну что ж, удачи тебе в переговорах с Джей Пи Морганом. Религия - далеко не все, чему она научилась в Академии. Луиза становится подлой и злобной, едва речь заходит о деньгах.
- Что ж, они удовлетворяют ее глубинные потребности. Как средство для прочистки труб.
- Ха! У тебя и вправду есть деньги?
- Ну, шестидесяти тысяч нет, а пятьдесят могу наскрести. Если она или банк дадут мне рассрочку. Иначе, мам, у меня ничего не останется на починку дома.
- Ты сможешь выплачивать мне мою половину помесячно. А вот она из чистой вредности заставит тебя заплатить ей всю сумму сразу, потом пойдет, накупит целый грузовик побрякушек и нацепит их на себя сразу все.
- Ты, кажется, не очень удивилась тому, что я хочу вернуться в Раннимид.
- Я видела, что к тому идет. Ты как раз в подходящем возрасте, кстати.
- Какая ты умная…
- Ну, кое-в чем я соображаю, - Джатс бросила собаке мячик, и пес рванулся за ним. - Эта моя сестрица превращается в настоящий выпердыш пианино, когда на нее находит.
- Боже, мама, где ты набралась таких выражений?
- Не знаю, - удивленно ответила Джатс. - Ты имеешь в виду "выпердыш пианино?"
- Ну, хотя бы.
- Может, я стала ее так называть, когда она ударилась в музыку. Я не помню.
- Ты поможешь мне ее уломать?
- Да, я тебе помогу, но мы не можем слишком ее раздраконить, а не то она в гневе посдирает с окон занавески и вырвет из стен телефонные провода. И тогда телефонная компания откажется ее обслуживать.
- Спасибо, мама. Ты, давай, начинай думать, как нам ее уломать, а я пока пойду лужайку подстригу, - я распахнула заднюю дверь.
Мама кратчайшим путем подлетела к телефону и набрала номер так быстро, что совсем забыла о своем артрите.
- Привет, Ив! Как ты там нынче поживаешь? Ив, ты мне нужна, у нас секретное задание. Мы с тобой против Луизы и Орри, еще разок!
14 июня 1919 года
Трепещущая Луиза в белом выпускном платье восседала на табурете за пианино и ожидала своей очереди. Церемония была отрепетирована бесчисленное количество раз, поскольку Карлотта Ван Дазен желала впечатлить родителей настолько, чтобы у тех не оставалось сомнений, отправлять ли им младших дочерей в Академию благородных девиц.
37
Селеста имеет в виду фразу сэра Эдварда Грея, министра иностранных дел Великобритании, сказанную им, когда вступление страны в Первую мировую войну стало решенным делом. Глядя из окна своего кабинета на мигающие лондонские фонари, он сказал: “По всей Европе гаснут огни; на нашем веку им уже не зажечься”.