- Чепуха какая. У нас свои чокнутые есть, зачем обезьянничать и подражать нацистам? К тому же они войну-то проиграли. Если уж хочешь кому-то подражать, выбирай победителя, - изложила Луиза свои политические взгляды.
- Попомни мои слова, Луиза Хансмайер, - надо крепко подумать, прежде чем ворошить осиное гнездо.
- Че-пу-ха! Никель окажется у меня под колпаком и прибежит как миленькая с денежками. А кто еще продаст ей полдома после того, как разойдется слух, что она - сочувствующая коммунистам лесбиянка, а? Хуже того, она даже не настоящая лесбиянка, потому что ей и мужчины тоже нравятся!
- В Раннимиде споконвеку такие жили, и всегда будут. Все и так про всех все знают.
- Знать и говорить вслух - это разные вещи, - скрестила руки на груди Луиза.
- А ты не потому ли заимела зуб на Никель, что она не вписала тебя в свою последнюю книжку? - Орри попала в самую точку.
- Нет, не потому. Совсем не потому. С чего это тебе в голову взбрело? Да я счастлива, что не имею ничего общего с той пакостью, о которой она пишет. Иначе как бы я в глаза людям смотрела в этом городе? И как ты вообще могла такое подумать, Орри Тадья Моджо!
- Я думала, ты не читала ее книжку.
Глаза Луизы распахнулись.
- Я не говорила, что читала ее. Я о ней... слышала.
- И кто тебе рассказал?
- Надежный источник.
- Луиза?! - повысила голос Орри.
- Не твое дело! У девочек свои секреты, - круглые пятнышки румян на лице Луизы засияли еще ярче, темно-алая помада запереливалась неоновыми оттенками.
- А что с половиной денег, которые причитаются Джулии? - Орри любила поговорить о деньгах.
- Ну, не могу же я заставить Никель заплатить и ей, если Джатс сама не настаивает - даже если меня это и раздражает! Хотя, я думаю, это и к лучшему - все равно у Джулии денежки в кармане не задержатся.
- Жизнь штука короткая. Пускай Джатс спокойно тратит свои доллары.
- Семьдесят пять - это не так и много, а она разбрасывается деньгами с младых лет. Шмотки! Никогда я не видела такой шмоточницы! Даже сейчас она выбирается в "Сирс"[65] и покупает себе сарафаны! А потом сандалии, чтобы все было в тон!
- Обожаю историю о том, как она заказала по почте комплект для изготовления надгробий.
- Ха! В жизни не забуду!
- Боже, да, на нее тогда напал приступ бережливости, и она заказала сами камни, цемент и формы для заливки по почте! Так и вижу, как она перелопачивает эту адскую смесь у себя в подвале!
- Глупая женщина, ты не понимаешь! Она смешала все как надо, но не подставила под формы деревянное дно, и оба могильных камня намертво приросли к полу подвала! - Луиза прямо раздулась от счастья, вспоминая ошибки Джулии.
Орри, хоть и слышала эту историю в тысячный раз, все равно смеялась так, что на ее накрашенные глаза навернулись слезы.
- И ты знаешь, она ведь все равно высекла на них имена - свое и Чесси! Они до сих пор там, внизу, Орри!
- Не может быть!
- Клянусь тебе! До сих пор в подвале, как гигантские коровьи лепехи! - радостно выкрикнула Луиза.
- Да что ты говоришь! - это было одно из любимых выражений Орри.
- А знаешь, что она учудила, когда узнала, что Никель приезжает?
- Закупила кока-колы и наделала маринованных яиц?
- Это она всегда делает. Нет, она оббегала все дешевенькие магазинчики в городе и моллы в окрестностях Хановера, чтобы скупить все оттенки лаков для ногтей - все до единого, какие только были! И я не шучу!
- У нее только двадцать ногтей. Она что, купила больше двадцати цветов?
- Какие там двадцать! Ее гордыне и палитры "Ревлон" не хватит! В ее-то возрасте! Орри, говорю тебе - у нее не все дома!
- Это отпад!
- Они с Никель красят друг дружке ногти на руках и ногах! Вот так встают на четвереньки и запихивают ватные шарики между пальцами на ногах, чтоб лак не размазался. Святая правда, клянусь тебе! - просияла Луиза.
- А это все началось не из-за Никель и движения за освобождение женщин? - Орри промокнула уголки глаз.
- Думаю, да. Никель в один из своих ежегодных приездов стала критиковать мать за то, что та красит ногти. Сказала, мол, это давление на личность или что-то такое. Ну и что? Джулия Эллен взвилась, как рассерженная курица, и ясно ей донесла, что политическое движение, которое беспокоится о ногтях, гроша ломаного не стоит.
Орри хихикнула.
- А теперь они обе все время скупают лаки. Свобода! Что за парочка!
- Два сапога пара. Конечно, никто в этом не признается, но ты знаешь, я всегда говорю: "Какова мать, такова и дочь".
Орри намеренно не стала упоминать, что приключилось с обеими дочерьми Луизы.
- А знаешь, что я еще думаю? - Луиза оседлала любимого конька.
- Что?
- Я думаю, что никакая Никель не писательница.
- Чего?!
- Она не носит водолазок. А все писатели, которых мы видели на фотографиях в журналах, все поголовно в водолазках и курят сигареты, сидя за пишущей машинкой. Никель даже не курит! Что ты на это теперь скажешь?
Орри поразмыслила над серьезностью доказательств.
- Это ты верно подметила, Луиза.
- Я знаю, что верно. И более того - она же выпустилась из колледжа как архитектор! Нельзя быть и архитектором, и писателем!
- Но она не может найти работу.
- Это все ее борьба за женские права! И то, что она не может держать рот на замке насчет лесбиянок.
- Может, оно к делу и не относится, но ты знаешь,что в этой стране сейчас настали трудные времена для тех, кто строит новые дома?
- И что с того?
- В Раннимиде никто не строил ничего нового вот уже лет десять. Последней стройкой в наших краях был тот молл на дороге в Хановер.
- Все еще держишь нос по ветру? Я утратила интерес к покраске домов с тех пор, как Перли скончался.
- Да не знаю... Я читала об этом в журнале - так я чувствую себя ближе к Ною, хоть он уже давно умер.
- А помнишь, как ты прикупила маджонг, потому что думала, что ему это понравится?
- Бедняга! И как он меня терпел, ума не приложу. Даже мне самой от себя иногда тошно бывало. Что бы я ни увидела в кинохронике или в журналах, мне непременно нужно было это заполучить. Хотя вот керамические сахарницы оказались очень даже ничего.
- Забавно, насколько лучше мы стали ладить с собственными мужьями, едва они померли, - брякнула Луиза.
Орри вздрогнула.
- Да ну, это ты не всерьез.
- Я правда скучаю по Перли, это вне всяких сомнений, но не могу сказать,что соскучилась за тем, чтобы прибирать за ним и готовить любимые блюда его мамочки.
- Перли был таким чистоплотным.
- Чистоплотным! Да мне понадобились годы, чтобы выдрессировать его - в точности как собаку!
- Из вас двоих ты была сильнее. А вот у нас с Ноем сильным был он. Когда он умер, и я поняла, что не знаю, с какой стороны подступиться к чековой книжке, я чуть не сошла за ним в могилу.
- Я веду домашнюю бухгалтерию, и это держит меня в тонусе.
- И спасибо тебе еще раз за то, что ты научила меня заполнять квитанции, - поблагодарила Орри.
- А помнишь, как я научила Никель зарабатывать? Джатс и Чесси никогда не умели обращаться с деньгами, а мне не хотелось, чтобы Никель выросла такой же бестолочью. Помнишь лоток с лимонадом? Это я сказала, что ей нужно научиться торговать.
- Я ее до сих пор так и вижу, семилетнюю, на южной стороне площади за маленьким лотком.
- Чертова девчонка добавила в лимонад кварту джина, - рассмеялась Луиза.
- А я еще помню моду на ожерелья из разноцветных стеклянных бусинок, и как ты увлеклась и стала делать из них четки. А Никель забрала их все и стала ими торговать, а ты все это время думала, что она обращается в веру.
- Хммм...
- Почему бы тебе не погодить? Успеешь еще найти этих людей, которым все равно против чего бороться, лишь бы против.
- Нет. Я завтра еду в Йорк. Думаю, у них как раз будет собрание, и я им расскажу, что мне предложили продать свою собственность коммунистке, которая мало того, что уводит мужчин из семей, так еще и лесбиянка при этом! - Луиза сделала акцент на слоге "би".
65