Бурный поток мрачных мыслей прервала мелькнувшая под дверью тень. Джулия услышала шуршание бумаги, а потом по полу скользнула сложенная записка и остановилась на полпути к кровати. Джатс бросилась к ней и стала читать, стоя на четвереньках.
Размашистым почерком Чесси на бумаге было написано:
"Я знаю, что ты сердишься на меня.
Я могу:
1. Застрелиться.
2. Оставить тебя в покое.
3.
4. Целоваться и обниматься.
5. "
Джулия принялась судорожно шарить по комнате в поисках карандаша. В итоге она нашла крохотный обломок голубенького портновского мелка, которым Кора при шитье размечала ткань.
На обороте записки она нацарапала:
"Ты меня не любишь. У меня скоро месячные. Я толстая, и у меня на лице прыщик выскочил.
Твоя любящая жена Джулия Эллен".
Тень из-за двери никуда не делась. Джулия снова бухнулась на четвереньки, просунула записку в щель и наклонилась еще сильнее, чтобы видеть туфли Чесси. Он тоже встал на четвереньки, чтобы подобрать записку, заглянул под дверь, и их взгляды встретились.
- Я с тобой не разговариваю, но мою записку можешь прочитать, - заявила Джулия.
Чесси аккуратно развернул листок и прочел его вслух - собственно, только так он и умел читать. Потом сунулся носом под дверь, чтобы увидеть Джулию. Она была на прежнем месте, в той же позиции.
- Дорогая, я люблю тебя.
- Нет, не любишь, - Джулия еле сдерживала слезы. "Луиза может и расплакалась бы, но я до этого не унижусь", - гордо повторяла она про себя.
- Люблю. - Честер не знал, что еще сказать. Только и оставалось, что повторять: "я люблю тебя".
- Правда? - голос Джулии стал чуть живее.
- Ты же знаешь, что люблю, - умоляюще проговорил Чесси.
Джулия затаилась и ничего не ответила.
- Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю!
- Еще раз скажи, - Джулия начала посмеиваться.
- Я люблю тебя.
Они расхохотались вдвоем - головы на полу, задницы в воздухе - по обе стороны от разделявшей их двери.
- И часто вы так развлекаетесь?
- Я... - Чесси вскочил.
Джулия за дверью все еще хихикала. Кора, исключительно из желания поразвлечься, медленно опустилась на пол и заглянула в щель.
- Попалась! - пропела Кора, как в детской игре.
- Мама?! - Джулию чуть удар не хватил.
Чесси попытался открыть дверь, но она была заперта.
- Дорогая, открой дверь!
- Не могу! Умираю со смеху!
Еще не поднявшаяся с пола Кора пропела одну из любимых детских песенок Джулии.
"Жизнь - лотерея, верь или нет
Жизнь - лотерея, грош за билет!"
Джулия пропела вместе с ней последнюю строчку, встала и отперла дверь. Чесси обнял жену изо всех сил. Кора только головой покачала и рассмеялась.
- Дома есть кто? - позвала снизу Луиза, открывая входную дверь. Вслед за ней в дом быстро вошли Перли и дети.
- Мы здесь, наверху, в прятки играем! - отозвалась Кора.
- Эй, Луиза, ты в игре! Считай до двадцати, а мы будем убегать и прятаться!
Мери и Мейзи восприняли ее слова всерьез и с визгом понеслись прятаться в погребе.
- Спускайтесь! Врата ада разверзлись! - велела Луиза.
Все еще хихикая, мать, дочь и зять спустились по выкрашенной в лазурный цвет лестнице.
- Луиза, что это ты такое говоришь? - спросила Кора. - Привет, Перли. Проходите, давай выпьем кофе. Солнышко село и становится прохладно.
Когда все столпились в кухне, Луиза продолжила:
- Фондовый рынок рухнул.
- Да мы знаем, - небрежно отмахнулась Джулия от этой катастрофы.
- Джулия, ты сущий ребенок в таких вопросах. В стране сложилась палубная экономическая ситуация.
- Ты хотела сказать, "пагубная", да? - вежливо поправил Перли.
- Да, именно так я и говорю. - голосом всезнайки произнесла Луиза.
- Ну, у нас же есть Линдберг[69]. Так что все не так уж плохо, - вернулась к своей беззаботной манере Джулия.
- Действительно! - махнула на нее рукой Луиза и обратилась к остальным взрослым: - Говорю вам, мир распадается на части!
- Да он никогда и не был целым, - ответила ей Кора с прихваткой в руках.
- Никогда хорошо не жили, нечего и начинать, - улыбнулся Чесси.
- Вы двое друг друга стоите! - набросилась на них Луиза. К счастью, Чесси был не из тех, кто любит обижаться, и к этому времени он к Луизе уже привык. - То, что пишут в газетах, меня пугает!
Кора налила всем кофе и повернула голову, чтобы посмотреть, как ее внучки выныривают из погреба и тащат с собой жестянку соленого печенья в качестве трофея. Потом она посмотрела Луизе в глаза и язвительно заметила:
- Если все действительно настолько плохо, как ты говоришь, то скоро тебе газет будет купить не на что, заодно от них и отдохнешь.
Все рассмеялись.
- Мама! - надулась Луиза.
- Мы это переживем, - уверенно и спокойно сказала ей Кора.
30 октября 1930 года
- Селеста, Селеста, проснись!
Вырванная из сна Селеста посмотрела на часы на тумбочке. Они показывали два часа пополуночи.
Рамелль - один глаз приоткрыт, другой закрыт - пробормотала:
- Что случилось?
- Селеста, вставай, черт тебя побери!
- Это Фанни. Пойду открывать, - Селеста накинула халат и крикнула: - Иду!
Она отперла дверь и обнаружила на пороге Фанни Джамп Крейгтон - в лисьей шубке на голое тело. В правой руке она держала высоко поднятый бокал шампанского, левой прижимала к боку большую металлическую коробку.
- Большое спасибо, обязательно буду, - Фанни проплыла в дом.
- Ты напилась?
- К сожалению, нет.
- Тогда что, во имя господа, ты делаешь здесь в два часа ночи и в костюме леди Годивы[70]? Боже, до чего холодно!
- Это ты мне говоришь? - Фанни осторожно положила металлическую коробку на очаровательный, ручной росписи китайский сундук Селесты, который она использовала в качестве журнального столика.
- Не хотела бы ты что-нибудь на себя надеть или в тебе взыграл дух скандинавских предков?
- Брось, Глэдис... - уголки рта Фанни поехали вниз.
- У вас все в порядке? - крикнула Рамелль сверху.
- Да, дорогая. Возвращайся в постель.
- Все практически в полном беспорядке, - Фанни одним глотком допила свое шампанское, сунула руку в карман и достала листок бумаги. - Прочти. На Крейгтона напал приступ порядочности.
- Он оставляет все тебе и прощается, - брови Селесты сошлись на переносице. - И как много составляет это "все"?
- Дом и несколько сотен долларов.
- Как так?
- Да вот, смотри сама. Вместе с запиской был еще ключик от шкатулки.
Селеста осмотрела содержимое коробки.
- Фанни, ты по уши в дерьме.
- Метко сказано.
- Ты узнала обо всем только что?
- Конечно, - утвердительно кивнула Фанни. - Неужели ты думаешь, что я обнаружила это все в половине девятого вечера и решила разбудить тебя посреди ночи?
- Очередная новая симпатия?
- Да. Бедра у него симпатичные.
- Может, подашься преподавать в Вассаре? Курс соблазнения, первый семестр.
- Селеста, ты так умеешь утешить в моменты горестей и бедствий!
Селеста похлопала ее по плечу.
- Для этого и нужны друзья.
И Фанни, и Селеста были всегда очень сдержанными в проявлении чувств, а в особенности тех, которые можно было счесть слабостью. Потерять лицо в трудную минуту было самым худшим из возможных исходов. Фанни понимала, что разорена, растеряна и что у нее нет професии. Но еще она понимала, что не должна запятнать свою честь. И деньги не имели к этому никакого отношения. В такие моменты она полностью понимала важность кодекса поведения. Иногда только внешняя форма и может спасти тебя, пока ты подыскиваешь пути выхода из ситуации.
- Я думаю, он сбежал, чтобы заправлять борделем, - пошутила Фанни.
- Воистину веселая жизнь.
- Я прикинула свои возможности, - спокойно сказала Фанни. - Я могу продать дом, но кто его купит? Могу отказаться от него, чтобы все думали, что я рехнувшаяся на благотворительности старая курица. Ну, в смысле, передать его какому-нибудь приюту для сирот, а самой остаться жить на чердаке. А потом рехнутся они, не зная, как управиться с этой громадиной, которую невозможно содержать. Такая человекоубийственная филантропия.
69
70