- Пресвятая Фанни. Да, это хорошо звучит.
- Нашей Проповеднице не помешает здоровая конкуренция. Она и так наслаждалась своим монопольным положением все эти годы, - Фанни беспечно сбросила шубку с плеч. Ей было нечего скрывать от Селесты.
- Ты же знаешь, что я, слава богу, не очень пострадала в этом кризисе. Так что я не дам тебе умереть с голоду.
- Знаю. Но давай надеяться, что до этого не дойдет. Я как-то не представляю себя, идущей по жизни с протянутой рукой.
- Возможно, мы сможем подыскать тебе работу в какой-нибудь конторе.
- Я всегда могу стать изобретательницей. Изобретателей нельзя уволить. Да, и буду жить на доход от патентов. Как насчет помидоров цвета электрик? Или лучше того - зонтика с лампочкой на конце, чтобы можно было отыскать дорогу домой в темные дождливые ночи?
Селеста рассмеялась.
- Ты могла бы шокировать мир садоводов, выращивая особые, гомосексуальные сорта роз. Главное побольше рекламы. Дурная слава может принести тебе деньги.
- У роз есть шипы.
- Фанни, мы что-нибудь придумаем, - в голосе Селесты слышались забота и поддержка.
Фанни откинулась назад и капризным голосом сказала:
- Я считаю все происходящее состязанием. Вызовом. Только я бы предпочла получить этот вызов пораньше, пока мне еще не стукнуло пятьдесят.
- Разве не ты говорила, что двадцать пять лет между тридцатью и сорока годами - это самый интересный отрезок жизни?
- Ха! Теперь придется доказывать, что я ошибалась. Пусть это будут двадцать пять лет между пятьюдесятью и шестьюдесятью!
- Горжусь тобой.
- Что меня удивляет - то, что Крейгтон оставил мне эти гроши. Я точно знаю, как он ко мне относился - на него никогда нельзя было положиться. Такое резкое изменение манеры поведения нарушает мое ощущение миропорядка.
- Сбежать в ночи - низкий поступок.
- Селеста, ты разрешила мою дилемму. Он сделал шаг вперед и шаг назад. Мне не стоит волноваться о том, что он изменился.
- Добродетель трудно сделать привычкой.
- Ты слышала о Хеннигсе Гибсоне?
- Да. Представляешь? Повеситься на главных часах универмага в то самое время, когда все выходят с работы!
- Я сама не видела, но рассказывают, что он болтался там, на уровне седьмого этажа, и глаза у него выпучились, как сливы. Наверное, он дождался, пока часовая стрелка будет проходить мимо окна его кабинета, привязал к ней веревку и прыгнул вниз.
- Разорение и упадок?
- Для него как раз упадок, - криво усмехнулась Фанни.
- Хеннингс всегда так пытался возвыситься.
- Селеста, ну ты и язва!
- В нежном возрасте я угодила в дурную компанию.
- Ты думала когда-нибудь, что мы до такого доживем? Я - никогда.
- Мы должны что-то придумать. Ты печатать умеешь?
- Нет. Все, в чем я хороша - это в болтовне и в тех вещах, о которых лучше из скромности умолчу.
- Фанни...
- Нет! Я знаю, что ты сейчас скажешь!
- Погоди, послушай! Судя по этой бумаге, дом принадлежит тебе полностью и неограниченно.
- Отлично. Теперь, чтобы жить в нем, я должна оплачивать все счета.
- А почему бы тебе не превратить эту проблему в высококлассный подпольный бар? Твоя личность придаст предприятию шарм, оно будет процветать.
- Ты издеваешься? Я думала, ты по крайней мере предложишь мне открыть дом терпимости.
- Я серьезно. Люди ездят за выпивкой в Йорк или Балтимор. Изящное, оживленное местечко, где можно приятно поговорить и выпить - да это будет золотое дно!
- Уж по части выпивки я дока.
- И благодаря нашим связям у тебя будет достаточно посетителей, а там слух пройдет, и от желающих отбоя не будет.
- С выпивкой проблемы.
- Джатс и Чесси привезут.
- У них только крепленое пиво да кустарно выгнанный джин. С тех пор как в бизнес вошли большие деньги, Джатс и Чесси не могут работать с настоящими контрабандистами. Мне придется знакомиться с бандитами, которые этим заправляют.
- Это не так страшно.
- Я насчет этого промолчу. Слушай, а как мы все устроим? И что делать с Минтой Мей Декстер? Она практически превратила "Сестер Геттисберга" в батальон имени Керри Нейшен. Дивная у нее будет возможность отомстить мне и "Дочерям Конфедерации".
- Большинство людей просто хотят выпить и не станут слушать Минту Мей.
- Это точно.
- Кроме того, должностные лица что в Северном Раннимиде, что в Южном никогда не откажутся от определенной поддержки их кампаний и прочих амбициозных затей.
- Селеста, ты такая умная!
- Я утешаю себя тем, что любой механизм, в том числе и политический, нужно смазывать, чтобы он работал хорошо.
- Фейри заклеймила бы это как жадность - жадность, которая питает плутократию[72], прячущую себя под маской демократии.
- Фейри еще не осталась без гроша. Мораль - это очень удобно, до тех пор, пока на столе есть еда.
- Я соскучилась по Фейри.
- Я тоже. А еще я за нее боюсь. На ее столе еда может скоро закончиться, - Селеста помолчала. - Ну, так что ты скажешь о нашем плане?
- А что, почему бы и нет? В жизни все надо попробовать хотя бы раз, - Фанни ощутила, как напряжение отпускает ее. - Я могу привыкнуть жить сегодняшним днем.
- В этом вся суть двадцатого века, - Селеста скрестила руки на груди.
- Об этом судить не могу, но вот прямо сейчас я бы с удовольствием вернулась в век девятнадцатый. По крайней мере, я тогда была молодой.
Все еще погруженная в собственные мысли, Селеста сказала:
- Все это и "железный конь в моем саду".[73]
- Что-что?
- Поразмысли об этом.
23 сентября 1930 года
- Луиза, Чесси подцепил простуду. Проедешься со мной, пока я развезу товар? - спросила Джулия.
- Доставка контрабанды? Нет, конечно!
- Да ладно, Лисси, это же просто немножко джина и крепленого пива. Я просто не хочу ездить по некоторым забегаловкам в одиночку.
- Это противозаконно!
- Ну пожалуйста...
- Ну...
- А я тебе с фабрики ленточек притащу.
Луиза сменила гнев на милость.
- Я хочу, чтобы ты понимала - я иду на это только чтобы защитить тебя. В конце концов, я же твоя старшая сестра.
- Спасибо, Лисси! Ты настоящий друг!
Они подошли к маленькой черной машине, и Джулия собралась сесть за руль.
- Я надеюсь, ты не думаешь, что я буду помогать тебе, если машину поведешь ты?
- Я умею водить.
- Только не со мной в качестве пассажира, - твердо ответила Луиза.
Джулия вздохнула.
- Ладно. Ведешь ты.
Луиза уселась за руль, поерзала на сиденье, чтобы устроиться поудобнее, и поправила зеркало заднего вида. Увидела себя в нем и воскликнула:
- Джулия, я не могу ехать! Я не сняла бигуди!
- Ну, мы не на бал собираемся. Никто тебя не увидит, кроме парочки алкашей.
- Ты знаешь, я считаю, что женщина не должна появляться на публике, если она не причесана, а ее туфли, сумочка и перчатки не подходят друг к другу.
- Ну не можешь же ты вести машину в перчатках!
- Как раз могу!
- Луиза, пожалуйста!
- Ладно, Джулия Эллен, но больше не смей говорить, что я для тебя никогда ничего не делала!
И автомобиль, битком набитый стеклянными банками, в которых, если верить наклейкам, содержались маринованные овощи, неспешно покатил по дороге. Для специальных клиентов у Джулии была приготовлена пара плоских фляжек с неразбавленным скотчем, которые она заткнула за подвязки чулок.
71
72
73