— Дас! Дас, арре гла веррде са валли тех саар арлеа ннахра![25]
Приготовившийся к позорному бегству солдат не отреагировал на слова Сигвальда — язык Велетхлау был ему не знаком. Воин резко развернул его за плечо. Из-под открытого шлема, слишком большого для бойца, смотрели до смерти перепуганные глаза молодого парня, почти еще мальчишки. Изо рта вырывались клубы пара. «Ему хоть семнадцать-то есть? — думал Сигвальд, глядя на перекошенное от ужаса лицо. — Тоже мне — ополчение! Они бы еще девочек в платьицах прислали!»
— Ни шагу назад! Дезертира повешу тут же, на своем ремне!
— Мы все умрем! — истерично завопил ополченец срывающимся голосом. — Где тяжелая конница, которую нам обещали?! Где?! Они нас бросили, нас всех убьют!
— Так умри как герой, а не как помоечная крыса! Ну же! Вперед!
Сигвальд орал на него, угрожая мечом, до тех пор, пока не убедил слабонервного бойца, что выжить в битве у него больше шансов, чем если он ослушается приказа.
— Ну ты, Сигвальд, суров, — подошел к нему Кеселар. — Даже я бы тебе поверил.
— Потому что я бы выполнил свое обещание, отступи он еще хоть на шаг. Здесь не место дезертирам.
Ворота дали большую трещину, продержаться они смогли бы еще удара два-три, не больше.
— Да поможет нам Камтанд! — крикнул Кеселар, захлопнув забрало шлема.
Удар.
— Кирте — натим! Войэр — алэ![26] — орал кто-то в строю.
— Кирте — натим! Войэр — алэ![27] — отозвались солдаты, ударив мечами по щитам.
Еще один удар — доски треснули и прогнулись.
— Лема ре вихенд![28] — надрывался тот же голос, выкрикивая боевой клич.
— Лема ре вихенд! — повторяли бойцы, и жажда крови и битвы закипала в их крови.
От последнего удара от одной створки массивных дубовых ворот откололся большой кусок, в который бурным потоком хлынули степняки в своих сияющих ламеллярных доспехах, с конскими хвостами, развевающимися на островерхих шлемах. Первая волна конников захлебнулась собственной кровью, напоровшись на рогатки. В это время рухнула вторая створка ворот, и в город ворвался огромный отряд пехоты, часть из которых сошлась в схватке с защитниками Рагет Кувера, другая оттаскивала рогатки, которые ломались под тяжестью нанизанных на них тел лошадей и воинов.
Сигвальд рубился не на жизнь, а на смерть, тяжелыми ударами меча пробивая доспехи, наталкивая степняков на рогатки, используя их как живые щиты, стаскивая конных на землю. Но заретардцев было слишком много, они теснили осажденных к центру города. Кроме того, на стенах не осталось защитников и их место заняли заретардские лучники, осыпающие градом стрел соединенные силы норрайских и артретарских войск.
Он отступал назад, прикрываясь деревянным щитом, который был как еж утыкан стрелами. Споткнувшись обо что-то, он бросил беглый взгляд вниз и увидел распростертое на тонком снежном ковре тело молодого ополченца, которого только что наставлял на путь истинный. Из горла и груди у него торчали несколько стрел, в глазах застыл страх. Судорожно сжатыми пальцами он сжимал свой меч, еще даже не окрашенный вражеской кровью, как последнюю надежду на жизнь. «Героическая смерть, — думал Сигвальд, отбиваясь от заретардца и переступая через мертвое тело. — Теперь он знает, что это такое».
Сражаться становилось все тяжелее — щит Сигвальда давно раскололся, но теперь от стрел его защищали стены домов, ибо немногочисленные защитники отступали все ближе к центру города. Стряхнув очередного степняка с меча, Сигвальд услышал что-то, похожее на протяжный стон, но не обратил на это особого внимания.
Через несколько минут звук повторился. Теперь все норрайцы узнали в нем звук рогов артретардской подмоги. «Тяжелая конница! Слава Камтанду! Только бы продержаться!»
— И да антапер! — кричал Сигвальд, поднимая боевой дух тех, кто еще не понял, что идет подмога. — И да антапер! Ге артретардет энхевроу![29]
— Лема ре вихенд! — боевым кличем отзывались измученные бойцы, у которых открылось второе дыхание.
Артретардская тяжелая конница ударила в тыл заретардцам, всадив им в спины стальные арбалетные болты и нанизав на копья. Всадникам удалось разбить изрядно потрепанные войска на несколько групп и уничтожить их, окружив на месте. Однако, пока бой шел под стенами, а на улицах города норрайская армия погибала, стоя по колено в крови.
— Итантард и да вэла-та саостет! — клич артретарских арбалетчиков ясно доносился до слуха защитников.