— Так когда нас выпустят? — донимал он вопросами Вилета.
— Скоро, Фос, скоро.
— Завтра на рассвете меня отправят на каторгу, ты в курсе? Так что было бы неплохо выбраться отсюда сегодня.
— Не отправят. Если что, я договорюсь, чтоб тебя тут попридержали маленько.
— Ну смотри, — недоверчиво протянул беспризорник, взглянув исподлобья на хенетвердца.
— Ишь, как зыркает, — прохрипел один из соратников Вилета.
— Зыркает-то грозно, а внутри кто — волк или пес подзаборный? — подключился второй.
— А это мы узнаем сразу, как выйдем, той же ночью, — сказал Вилет. Понизив голос, он продолжал. — Сейчас у нас много работы — на праздник в город всякая нечисть слетается как мухи на мед. Фос, ясно?
— Ясно, как на небе.
— У тебя оружие-то есть? Хоть заточка, хоть железка какая?
Фос демонстративно вывернул драные карманы.
— Ну ничего, так даже лучше — добудешь себе алруановый кинжал. Это и будет твое посвящение, а черную ленту на рукоять я уж тебе подарю, так и быть.
«Ого, — думал Анвил. — Вот это я называю из грязи на трон. Алруановый клинок! Подумать только, настоящий пустынный алруановый клинок такому сопляку! Да я за него в свое время готов был душу продать! Самый простой кинжал будет стоить арумов пять, не меньше. Хм, столько же, сколько и я сейчас. Эх, был бы у меня такой кинжал — не пришлось бы тут торчать. Да что ж мне так не везет?!»
Последующие несколько часов Вилет втолковывал новоиспеченному хенетвердцу идеи и правила организации, Фос в ответ кивал и соглашался. Анвил с горькой усмешкой слушал с первого взгляда убедительные доводы хенетвердцев в пользу того, что чудовищ не бывает, что все это сказки, выдумки, миражи и ересь. Некоторые из них были настолько логичны и продуманы, что сам сыщик мог бы поверить в них, не будь у него на плече метки Поедательницы.
Дверь снова отворилась, и в подвал вошел сам начальник тюрьмы, который в последние дни проводил на своем месте подозрительно мало времени.
— Эй, Вилет! — он постучал дубинкой по ржавым прутьям, которые отозвались немелодичным звоном.
— Ну? — хенетвердец не посчитал нужным даже повернуть голову в сторону солдата.
— Скажи, как тебе удается находить таких друзей, которые всякий раз вытягивают тебя из тюряги?
— Я правильно смотрю на мир и делаю правое дело, — сказал Вилет, поднимаясь и подходя к решетке.
— Знаю я твое дело, — буркнул начальник, скрежетнув замком. — Забирай свои манатки и вали отсюда.
— Легче, папаша, не в последний раз видимся!
Подхватив брошенные в него вещи, Вилет привычно перешагнул порожек.
— Дружков своих не забудь, — недовольно сказал солдат, пересчитывая цепочкой выходящих хенетвердцев. — Четыре, пять… А ты куда, свинья недорезанная?
Начальник грубо оттолкнул от решетчатой двери беспризорника, который подался на выход вместе со всеми. Фос бросил недоумевающий взгляд на своего нового друга.
— Эй, что такое? Этот тоже со мной! — Вилет подозвал к себе парнишку.
— Вилет, я, конечно, понимаю, что у тебя влиятельные покровители, но ты нюх-то не теряй! Этого голодранца сегодня утром взяли за попытку сожрать почтового голубя!
— Голубя? Ну ты, артист, даешь, — ухмыльнулся он.
— Я бы посмотрел, что ты начал бы выдавать, три дня не жравши.
— И сколько за этого гурмана выкуп?
— Тридцать хетегов.
— Да, друг мой Фос, не шибко много твоя голова стоит.
Порывшись в своих вещах, Вилет извлек сверкающую серебряную монету и бросил ее стражнику.
— Сдачи не надо, — пренебрежительно сказал он. — Хотя нет, я передумал, остальные семьдесят в пользу этого… как его… Анвила.
— Хорошо, — пожал плечами начальник тюрьмы.
— Что «хорошо»? Запиши, а то знаю я вас, какие вы до чужого добра жадные.
Проследив, чтобы начальник сделал соответствующую запись в журнале, Вилет улыбнулся удивленному Анвилу, блеснув сколотым клыком, и, одернув на себе куртку сыщика, которая была ему коротковата и сильно жала в плечах, вышел на улицу вслед за своими соратниками.
Когда тяжелая дверь захлопнулась, снаружи донесся троекратный боевой клич хенетвердцев «Аст се верд!»[31]
Стражник прикрыл лицо ладонью и пробурчал что-то вроде: «Совсем страх потеряли! Хоть бы отошли подальше. И этого паршивца три лишних дня тут держать. Надоел он мне, спасу нет…»
Анвил пропустил мимо ушей привычное брюзжание стражника, и снова погрузился в свои невеселые думы.